меня лапал, трогал.
Одной рукой тискал мою грудь, вторую запустил под просторную футболку и нащупал пальцами резинку трусов.
Резко дернул вверх, собрав ее в кулак.
Я зашипела.
Ткань натянулась, острой полоской впиваясь между припухших складочек.
До боли впиваясь, сводя с ума.
— Давай. Я в тебя хочу. И ты… тоже. Уже моя. Признай. Мысленно ты мне уже как только не отдалась. Осталось только по факту вогнать… — снова втянул кожу, начал перебирать ее губами.
Натягивал мои трусики, дергал их так, что хотелось раздвинуть ножки еще шире и просто отдаться. Бездумно…
Из моего рта начали вырываться стоны.
Я цеплялась за плечи Котова одной рукой, вторая рука снова коварно поползла к нему, в трусы.
— Нет. Себя… — толкнул руку ко мне, натянул мои трусы так, что хотелось кричать. — Собери себя и скажи, какая ты мокрая.
Окружающая обстановка растворилась. Я бездумно нырнула во влагу, скопившуюся в трусиках, сжала пульсирующую точку пальцами и просто расплылась.
Я кончила, постанывая и двигая бедрами на своей руке, кончила, выпуская стоны в рот Котова, который с готовностью принял их, вобрал и заглушил каждый.
— Ты только представь, какой мы пожар устроим, а? — предположил он. — Пошли. В другое место. Я бы разложил тебя и на этом диване. Просто попросил съехать спиной пониже и задрал бы ножки повыше, вставил…
— Да… — прошептала в его шею, пахнущую потом и парфюмом.
— Отымел бы так, чтобы орала.
— Ммм… — провела пальцами по его трусам.
Там снова железный стояк.
— Во всех позах…
— Прошу…
— Никто бы не остановил! — сказал с угрозой.
И я поняла, что если мы не встанем, он приведет свою угрозу в действие, реально отымеет меня на кухне дома родителей.
Выебет хорошенько, и я не буду против — только не сейчас, когда одного маленького приглушенного оргазма слишком мало, чтобы словить кайф по-настоящему.
— Куда? — спросил он, отодвинувшись с явным сожалением.
Ему пришлось поправить трусы, мне собрать одежду наспех. В мыслях было только одно — пульсировало желание быть с ним, невзирая на последствия.
Мы переглянулись.
Просто переглянулись, без слов.
Он понял. По жестам, блеску глаз.
Мы поднялись почти синхронно, в его светлых, почти прозрачных глазах мелькнула радость и колкое торжество.
Меня отрезвило не это, но кое-что другое.
Посторонний звук, топот детских ножек. Младшая дочурка Наташи прибежала.
— Хатю питя. Дай питя… — подергала меня за палец.
Вероятно, Наташа крепко уснула, если не услышала, как из детской выбежала Олеська. Все говорили, что мы похожи так, словно она была моей дочерью. Если разглядывать мои редкие детские фото и сравнивать их с теми, что были у Олеськи, сходство, действительно, было поразительным.
— Пойдем, я дам тебе пить.
Напоила, поболтала.
— Теперь спать?
— Нет. Писять! — шепнула по секрету.
— Что ж, пошли…
Я обняла малышку, отвела в туалет, сидела с болтушкой несколько минут, пока ей захочется. Захотелось ей не только по-маленькому… В общем, пока я возилась с ней, пока подмывала, переодела, запал не пропал, нет.
Я просто поняла, что не могу. Вернее, сначала смогу, а потом сожру себя угрызениями совести.
Котов прав, мысленно я ему в каких только позах уже не отдалась, а наши шалости явно были не безобидными, с первого же дня знакомства.
Но есть черта, которую мне переступать не хотелось.
И если рвать, то рвать окончательно.
Сначала — рвать, потом…
Или это просто отговорки, потому что мне очень страшно терять голову.
Я всегда оставалась хладнокровной в вопросах отношений с мужчинами, но с Котовым меня несло под откос.
Прямиком под несущийся на полной скорости поезд. Окончательное падение случилось даже быстрее, чем я думала.
Глава 26
Дарина
— Давай сначала проводим спать дядю, — предложила я Олесе.
Крепко держалась за ладошку малышки, потому что боялась — отпущу — и полечу к нему, мужчине, который сводил меня с ума.
Он поджидал в коридоре, горел от желания, заражал воздух похотью.
Столкнулась взглядом с Котовым.
Тело горело, сводило лихорадкой. На глаза навернулись слезы.
Хочу-хочу, не могу, прости…
Он все понял по глазам, рассмеялся колюче:
— Дина-а-амо!
Еще одна причина избегать его — он меня читал без слов, и это… тоже пугало.
Пугало и то, как он прокрадывался внутрь, подмечал мои слабости и умело бренчал на них музыку, необходимую для него самого.
***
На следующее утро Котов уехал очень рано, даже не попрощался.
Машину отца привезли позднее, уже отремонтированной.
***
Проведя немного времени в кругу семьи, я вернулась обратно. Кралась, будто воришка. Мне чудилось, что Олег сразу поймет — я грезила о другом мужчине. Оказалось, кралась тайком зря, домочадцев не было.
Первые три дня после возвращения домой — я одна.
Муж гостил у родителей, с дочерью, судя по видеосвязи.
Котов не давал о себе знать, и я подумала… с какой-то необъяснимой злой и иссушающей сердце ревностью подумала, что он переключился на другую.
Видела его статусы.
Он точно с какой-то бабой.
Лица не видно, но фигурка — идеальная.
Заочно я ее уже ненавидела и ничего не могла поделать: мое сердце из опрятного цветника превратилось в опасные джунгли, полные ядовитых растений.
***
Захар объявился через сутки. Поджидал меня на парковке возле огромного ТЦ. Следил?
Я постаралась не подать виду, как скучала и рада его видеть.
Сердце выдавало.
Хорошо, что оно транслировало чувства внутрь грудной клетки, а не наружу.
Подошла к машине, Котов беспечно сидел за рулем, дверь открыта.
— Чем больше ломаешься, тем жестче будет наш секс! — заявил нахал вместо приветствия и улыбнулся. — Или это и есть то, чего ты добиваешься?
— Вылези из моей машины немедленно. Ты, что, вскрыл ее, как профессиональный угонщик?!
— Всего лишь сюрприз тебе хотел оставить. Небольшой.
Небольшой? Задние сиденья завалены цветами…
— Зря стараешься, Кот. Такие приемчики работают на девочках помладше. Оставь меня в покое. Я замужем.
— Не смеши. Все женщины — шлю…
— Но только не я.
— Верная жена? Ха… Зря стараешься. Ведь муж не хранит тебе верность!
Я застыла в шоке, пакеты с подарками норовили выскользнуть из рук. Я выбрала подарок Олегу и его дочери. Я старалась, правда, старалась быть хорошей, верной женой и хотя бы сносной мачехой.
Я так хотела забыть, что чуть не сорвалась.
Но не получалось.
— Не знала? — усмехается.
— Нет, это ложь.
