– Стоять, – силился сказать раненый. Но из горла вырвался только шепот. – Ты кто?
– НКВД, рядовой Сахно.
– Хорошо, – с облегчением выдохнул раненый. – Забери у меня сумку, там пакет. Передай его в штаб командующему.
– А где штаб?
– Срочно, – едва слышно прошептал раненый и испустил дух.
Какой штаб, как ему соваться туда с его документами? Но в пакете наверняка содержится срочная и важная информация. «Была не была, доставлю!» – решил Саша.
Он стянул с погибшего командирскую сумку, подошел к мотоциклу. Внешних повреждений он не имел. Саша поднял мотоцикл, завел его. Где этот штаб – в Чечерске или дальше?
Саша въехал в небольшой, в основном одноэтажный городок.
Штабы обычно располагают в больших зданиях вроде школы, исполкома, Дома культуры, которые искать надо в центре.
Вот и небольшая площадь. Военные снуют в разные стороны.
Саша остановил мотоцикл, спросил проходивших бойцов.
– Как найти штаб? У меня пакет!
– Вот он! – бойцы указали ему на двухэтажное здание.
Когда Саша подъехал к нему, то прочитал на вывеске – «Дом культуры».
Он заглушил мотоцикл, поставил его на подножку, взбежал по ступенькам и тут же был остановлен часовым. Направив на него примкнутый к винтовке штык, боец приказал:
– Стой! Пропуск!
– Нет у меня пропуска, – пожал плечами Саша. – Я к командующему со срочным пакетом, – для убедительности он приподнял висевшую на боку сумку.
Часовой повернулся к дверям и крикнул в дверной проем:
– Товарищ старшина!
Увидев выходящего из дверей старшину, Саша вытянулся по стойке «смирно»:
– Срочный пакет для командующего!
– Подожди, позову адъютанта, – остановил его старшина.
Старшина исчез, но вскоре вернулся в сопровождении старшего лейтенанта и показал ему на Сашу.
– У него пакет.
– Наконец-то, заждались уже! Давайте его сюда.
Саша расстегнул сумку и протянул лейтенанту бумажный, с пятью сургучными печатями, пакет.
– Жди здесь, – сказал лейтенант. – Старшина, накорми.
Адъютант быстро ушел.
– Есть хочешь? – повернулся старшина к Саше.
– Очень!
Саша попытался вспомнить, когда он в последний раз ел. Выходило – три дня назад.
Старшина провел его мимо часового в столовую и приказал накормить.
– Так не время, товарищ старшина! – запротестовал повар. – У нас почти ничего не осталось.
– Вот этим «почти» и накорми, – жестко отрезал старшина.
Саше дали железную эмалированную миску, почти доверху наполненную гречневой кашей с тушенкой. От запаха – просто потрясающего – в желудке возникли голодные спазмы.
Повар поставил на стол кружку с чаем и хлеб.
– Все, больше ничего нет.
– Спасибо, – невнятно пробормотал Саша с набитым ртом.
За пару минут каша была съедена, потом дошла очередь до чая и хлеба. Впервые за несколько дней Саша почувствовал себя сытым.
Не спеша, вразвалку, прошел он по коридору к выходу. Неожиданно из боковой комнаты вышел уже знакомый ему адъютант.
– Стой здесь, сейчас пакет повезешь к своему командиру. В нем – приказ.
Саша открыл было рот, чтобы объяснить, что он не посыльный, что тот убит по дороге сюда, а он не знает, куда ехать. Но в последний момент счел за лучшее промолчать и терпеливо подождал в коридоре.
В штабе царила суета. Сновали военные, из-за двери слышны были приглушенные голоса, зуммеры полевых телефонов. Из-за дальней двери доносились писк и треск работающих радиостанций.
Появился адъютант, махнул рукой.
– Боец, ко мне! Распишись в получении пакета.
Саша поставил закорючку и получил пакет из плотной бумаги с сургучными печатями. На лицевой стороне – короткая надпись: «Комкору Петровскому. Секретно».
– В случае опасности пакет уничтожить! – приказал адъютант Саше. – Ну да не мне тебя учить, небось – не в первый раз пакет везешь. Исполнять!
– Слушаюсь! – Саша поднес руку к виску, четко повернулся и вышел. Вот это он попал! Куда ехать, где этот корпус и его командир? И не доставить пакет нельзя – там могут быть военные сведения, от которых будет зависеть исход войсковой операции и жизни сотен и тысяч бойцов. И спросить у адъютанта нельзя, сразу себя с головой выдашь.
Уложив пакет в командирскую сумку, Александр вышел на крыльцо. Там стоял тот же часовой.
– Слышь, земляк! – обратился к нему Саша. – Не подскажешь, где штаб шестьдесят третьего стрелкового корпуса? У меня пакет туда, – Саша похлопал ладонью по сумке на боку.
Часовой огляделся по сторонам – разговаривать на посту запрещалось.
– Говорят, под Рогачевом. Его корпус наступает. Жми туда.
– Спасибо.
Саша завел мотоцикл, отъехал от штаба. Он понимал, что надо ехать туда, откуда ехал убитый связной – это логично.
Едва он выехал на грунтовку, как увидел у тела убитого мотоциклиста нескольких местных жителей с лошадью и подводой.
Саша остановился.
– Товарищ военный, куда его?
Саша вытащил из нагрудного кармана убитого документы. Как бы там ни было, надо отдать их в штабе шестьдесят третьего корпуса – пусть узнают судьбу связного.
– Похороните его по-христиански, – обратился он к местным жителям. – Он от вражьей пули погиб.
– На кресте-то что написать? – поднялся стоявший до того на коленях перед телом убитого невысокий крепкий старик.
Саша открыл солдатскую книжку.
– Терехин Алексей Митрофанович, рождения пятого мая одна тысяча девятьсот девятого года. А погиб сегодня. Запомните?
– Да уж не запамятуем, – наперебой заверили окружающие его люди.
Саша сунул документы Терехина в свой карман и уже завел было мотоцикл, но вдруг остановился:
– На Рогачев как проехать?
– Сейчас перекресток будет, от него – сразу направо. Километров через тридцать шоссе будет – еще раз направо повернешь. В Жлобин упрешься, а там спросишь.
– Спасибо! – Саша надавил на газ.
Трясло на дороге немилосердно. «Хватило бы бензина, – обеспокоился Саша. – Ладно, буду ехать, пока можно».
На перекрестке с шоссе он повернул направо и остановился. Надо было избавиться от документов Сахно – времени после побега из лагеря прошло много, и сейчас эти документы стали просто опасными.
Саша изорвал в клочья солдатскую книжку и швырнул обрывки в кювет. По-хорошему надо было бы избавиться и от пистолета – по номеру можно определить владельца. Но оставаться бе-зоружным так близко от передовой не хотелось.
Он проехал еще. Показался мост через Днепр и указатель «Жлобин». Саша проскочил через мост и тут же был остановлен на заставе.
– Пакет из штаба армии, срочно, комкору Петровскому! – он похлопал ладонью по сумке.
– Так штаб корпуса под Рогачевом.
– Как мне проехать?
Старшина, как старший, объяснил, и еще через полчаса Саша въезжал в город.
Слева доносился шум боя. Громыхали пушки, едва прослушивалась пулеметная стрельба. «Километра три», – определил Саша.
Доехав до центра, он нашел штаб в здании бывшей школы и вручил пакет офицеру.
– Свободен, боец!
– Есть!
Саша вышел на крыльцо и остановился в раздумье. Пакет доставлен, и что делать дальше? Понятно, контрнаступление корпуса, сколь успешное в начале, столь и обреченное. Слишком неравны силы.
На крыльцо вышел коренастый, с пышными усами командир с орденами Красной Звезды и Красного Знамени и медалью на груди. В самом начале войны награды были редкостью. За ним шли другие командиры. Они остановились недалеко от Саши.
– Товарищ комкор, не удержит полк позиции без артиллерии! – доказывал командиру какой-то майор.
А, так это он самый Петровский и есть! И не знал тогда Саша, что жить комкору остается месяц. Когда немцы подтянут дивизии из-под Минска и возьмут в окружение его корпус, Петровского назначат командиром двадцать первой армии. При прорыве кольца, в три часа ночи, находясь среди воинов сто пятьдесят четвертой стрелковой дивизии генерала Фоконова, Петровский получит смертельное ранение у деревни Слепня. И еще семь километров бойцы его корпуса будут нести его тело, а похороны состоятся в братской могиле в деревне Старая Рудня.
Командиры ушли. По небольшой площади, скорее даже – широкому перекрестку, сновали военные. Связисты сноровисто тянули телефонный кабель, пулеметчики провезли «Максим» на колесном станке, проехала бричка, заполненная патронными ящиками.
Только Александр стоял, никому не нужный. Настоящий изгой. Подготовленный диверсант оказался невостребованным. И никому из начальства сказать о том нельзя. Какая, к черту, бригада спецназа? Нет у нас такой.
В корпусах если и слышали, то только о немецком полке «Бранденбург-800». Там служили настоящие диверсанты, отлично знающие русский язык, одетые в форму красноармейцев и вооруженные советским оружием. В первые дни войны немцы сбрасывали их на парашютах в наш тыл, где диверсанты усиленно резали линии связи, убивали командиров и сеяли панику в войсках, крича о прорывах немецких танков.
