— Я рада видеть тебя живым, — негромко произнесла она.
Сразу же за ней пришел Стёнен. Он был необъятно-толстым, с огромным выпирающим животом, складчатым затылком, покрытым рыжим пушком, с закрученными песочными усами и бородой. Передвигался он с трудом, опираясь на внушительную трость из черного дерева, все время отдувался, потел и сопел.
— Что произошло? — спросил он.
— Яд, вне всякого сомнения, — произнес Павел, встав резко, точно внутри него распрямилась пружина.
— Сомневаюсь. — Мириам заметила, что на столе стоят два стакана. — Ведь ты же пил, Людвиг?
— Да.
В следующее мгновение она оказалась слишком близко ко мне, чтобы я успел отстраниться, бесцеремонно взяла стальными, точно когти дракона, пальцами за подбородок:
— И как ты себя чувствуешь?
Я мягко убрал ее руку:
— Не планирую умирать, если ты об этом.
— Но он мертв. А ты нет. — Взгляд Павла мне не понравился. Так смотрит ящерица на еду. — Было бы неплохо получить логичное объяснение, почему ты жив, ван Нормайенн. Если, конечно, ты действительно пил вино.
— Я нечувствителен к большинству ядов.
Это было так. Благодаря тому, что со мной сделала София. Второй раз это меня спасает. Сначала пойло старг, теперь отравленное вино.
— Я говорил о логичном объяснении.
— Иного, прости, у меня нет.
— И как же ты приобрел столь полезные свойства?
— Гертруда помогла.
Стёнен усмехнулся в усы:
— Хорошо дружить с колдуньей. Это яд, Павел. Можешь не сомневаться. Даже название тебе скажу. — Он указал тростью на бледное лицо Шуко. — Желтые губы признак туманной ягоды. Хорошая отрава, хоть и действует не сразу.
Павел взял со стола бутылку и вылил ее содержимое в окно.
— Ненавижу отравителей. С новым днем рождения, ван Нормайенн.
— Нет повода для радости. У кого-то его уже не будет.
— Довольствуйся малым. Ты жив. Цыган превращался в залитую алкоголем свинью, и вино в конце концов его убило. Пускай и несколько иначе, чем я рассчитывал.
Я шагнул к нему, но Мириам положила ладонь мне на плечо, останавливая. На тот случай, если я не понял намека, она сжала пальцы, вцепившись в меня, точно гриф в кусок мяса.
Ну да. Она права.
Стёнен хмыкнул в усы:
— Не обращай внимания на Павла, ван Нормайенн. Он как змея, редко испытывает привязанности. Если, конечно, дело не касается его учеников.
Павел скривился:
— Пора уже успокоиться. Калеб не получит Тильду.
Стёнен, который являлся бывшим учителем Калеба, философски пожал плечами:
— Это решит совет.
Мириам тихо фыркнула:
— Вы как подростки. До сих пор грызетесь из-за красивых глаз, которые все равно вам не принадлежат. Совет поддержит Павла. Это всем понятно. Давайте оставим эту ерунду и обратимся к более серьезным делам. Кто принес вино, Людвиг?
— Шуко. Ему подарил кто-то из стражей.
Магистры переглянулись.
— Он сказал, чей это подарок? — Толстяк тяжело оперся на трость.
— Нет.
— И причину не назвал? Должен быть повод для дара.
— Не назвал.
Собственно говоря, я и не врал. Шуко не сказал мне ничего конкретного.
Стёнен задумчиво кивнул и вынес решение:
— Никакого яда не было. Страж умер. Сами придумайте почему. Так как болезни к нам не липнут, пусть он свернет шею на лестнице из-за того, что много выпил. Не смотри на меня так, Людвиг.
— Ты хочешь сделать его пьяницей.
— Он и был им, — жестко ответил Павел. — Нам не нужны слухи. Не тогда, когда в школе двое законников. К тому же убийство одного из нас может напугать учеников. Случайная, глупая, вне всякого сомнения, очень печальная смерть, а не убийство. Я согласен со Стёненом. Мириам?
— Это разумно.
— Решено. — Толстяк отлип от стены. — Как только законники уедут, начнем расследование. Счастливо оставаться.
Он протиснулся в дверной проем и ушел, предоставив нам разбираться с проблемой, которая перестала его волновать.
Мириам взглянула в окно:
— Мне тоже пора. Людвиг, окажи мне услугу, сходи к башне Сов, дождись Эрика и приведи его, пожалуйста, в зал Стрел.
— Сейчас?
— Да. Прибыла делегация из Ордена. Гертруды нет, я не могу, а тебе он доверяет. Павел?
— С телом разберусь, — хмуро ответил тот и, когда моя учительница вышла, сказал мне:
— Хуже нет, когда замешаны свои. Впрочем, чего удивляться. На моей памяти страж убивал стража трижды. Но для убийства нужна веская причина. И я бы очень хотел ее знать. — Он вновь склонился над телом. — Иди, ван Нормайенн, иди. У тебя полно дел. Печалиться о мертвых будешь, когда станешь старым и ни на что негодным. А пока займись чем-нибудь полезным.
— Займусь. — Я не спешил уходить, так как меня интересовало еще кое-что. — Как Бент?
Павел удивился моему вопросу и ответил несколько грубо:
— Рука у него не отросла, если ты об этом. Я оставил его с братом в Лезерберге.
— А Тильда?
— Здесь. Хотя я бы предпочел, чтобы она была подальше, пока совет решает ее судьбу. Скажу, что ты передавал ей привет. — Следующие слова он произнес, когда я уже собирался выходить: — Знаешь, ван Нормайенн… Давно собирался тебе сказать, да все случая не представлялось. Я хотел взять тебя в ученики после твоего выпуска.
— Действительно, дело более чем прошлое. Надо думать, Мириам тебя опередила.
Магистр скривился:
— Ей было тяжело удержаться. По сути говоря, ты ни черта не был нужен нашей королеве и стал ее учеником лишь потому, что ей показалось смешным насолить мне.
Я остался равнодушен к полученной информации.
— Немного не понимаю, к чему мне эта новость. Если ты считаешь, что я не знаю, как порой Мириам относится к людям, которых она учит, то ошибаешься. Я знаю ее гораздо лучше многих.
Он пожал костлявыми плечами:
— Я лишь к тому, что тогда увидел в тебе перспективу. Вижу и теперь. Предложение, которое я озвучил тебе в Чергии, в силе. В совете освободилось место магистра. Я предлагаю тебе получить кольцо и войти в круг тех, кто решает судьбу Братства. Дай знать, если заинтересуешься.
Здания школы занимали всю внутреннюю часть крепости. Здесь располагалось несколько корпусов, где жили ученики разных возрастов.
Справа от меня высилось сложенное из серых камней Гнездо Соловья, в котором селили мальчишек. Прямо через площадь, сразу за садом, белело Гнездо Сойки — корпус для девочек. Оба здания, так не похожие друг на друга, соединялись переходами с главным корпусом школы — бывшим дворцом короля. Он больше напоминал готический собор, со множеством башенок, узких, как языки пламени, западным фасадом с огромным, в четыре этажа, круглым витражным окном. Из северного крыла, украшенная хагжитскими фениксами, точно чертополох, вырастала высокая башня обсерватории со стеклянным куполом. Ее закончили строить, еще когда я учился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
