Читаем без скачивания Слеза на рунной стали - Андрей Денисенко

Не обращая больше на пленников внимания, Майдагн вышел. Корон и Одиночка угрюмо наблюдали за уродливым существом, возившимся с жаровней, затем дверь со скрипом открылась.

Безлицый был кошмарен, и свое прозвище получил неспроста. У этого монстра действительно не было лица. Черная магия неузнаваемо изуродовала человеческую плоть, превратив ее в студень. При каждом шаге палача все его тело сотрясалось. Длинные, достававшие до колен руки болтались плетьми, а там, где у нормального человека находилось лицо… Десятки червеобразных отростков прорастали и снова втягивались, мерзко извивались, словно собираясь присосаться к жертве. Глаз у Безлицего не было, но Корон мог бы поклясться, что почувствовал, как пристально палач на него смотрит.

На фоне Безлицего низкое сгорбленное существо, с головы до ног укутанное в темный плащ с поднятым капюшоном, было почти незаметно. Только когда магиер поднял на него глаза, он ощутил дыхание смерти. Гаро-монах бесшумно вышел на середину камеры. Тварь, возившаяся с жаровней, пискнула и метнулась в угол.

– Ты станешь первым, – раздался из-под капюшона голос, лишенный интонаций. Взметнувшаяся костлявая рука указала на Одиночку. – А ты, магиер, будешь смотреть, как он умрет. Смотреть и знать, что тебе будет намного больнее! Ненавижу!

Одиночка презрительно посмотрел на палача. Если бы он только мог добраться до секиры, валяющейся у стены вместе с доспехами! Одиночка в который уже раз, напрягаясь всем телом, попытался разорвать цепи. Бесполезно.

Безлицый взял с жаровни раскаленный докрасна прут. Гаро засмеялся – страшным, скрежещущим смехом.

– Знаешь, пленник, для начала я решил не задавать тебе вопросов. Это успеется… позже. Пока мы просто позабавимся!

Безлицый издал довольное хрюканье и приблизился к беспомощному воину, но Одиночка смотрел не на него. Он закрыл глаза, помотал головой, снова открыл. Видение не пропало. В проеме узкого окна, подобный призраку, стоял сэр Икмир ре Сантиньяк, и в руках его был жезл магиера.

Полыхнула вспышка. Гаро вскрикнул, уродец в углу заверещал. Безлицый выронил прут и стал поворачиваться к окну, но Одиночка, вдруг осознавший, что свободен, ударил его обрывком цепи.

Новый разряд магического пламени освободил Корона.

– Добрый вечер, милорды, – в голосе сэра Сантиньяка послышалась нотка удовлетворения. – Вы удивлены? Думаю, я успел как раз вовремя.

Гаро-монах оказался колдуном. Сомкнув руки, он пробормотал заклинание. По камере пронесся ветер, наполненный запахом крови. Не позволяя ему закончить, ре Сантиньяк выставил перед собой жезл. Началось противоборство. Странные видения, тени чудовищных монстров, тошнотворные запахи прокатывались по камере. Крики давно умерших, нечеловеческий вой, звуки адских колоколов рвали слух. Из каменных стен потекла темная кровь, камни задрожали в конвульсиях, будто живые. Замок, возведенный заклинаниями, чувствовал вихри магических сил.

Сцепившись, Одиночка и Безлицый катались по полу. Студенистая масса просачивалась между пальцами воина, колыхалась, старалась ускользнуть. Червеобразные отростки вдруг ощерились зубастыми пастями. Воин отпрянул, отшвырнув Безлицего от себя. Палач издал утробный звук и пошел на Одиночку. Десятки ощерившихся ртов хищно искали плоть.

Одиночка с ревом боднул палача в живот. От мощного удара того отшвырнуло назад. На кровоточащих плитах ноги Безлицего поскользнулись… и он рухнул прямо на жаровню. Безумный рев огласил камеру. Безлицый судорожно задергался, пытаясь подняться. Раскаленные угли шипели. С огромным трудом палачу удалось скатиться на плиты.

Одиночка, добравшийся наконец до секиры, посмотрел на него с состраданием. Когда-то Безлицый, наверное, был хорошим человеком. Проклятый Майдагн! Отрубленная голова с извивающимися отростками покатилась в сторону. И только тогда Одиночка осознал, как беснуется вокруг него колдовство.

Жуткие видения скользили в воздухе, сквозь камень пробивались костлявые руки со скрюченными пальцами, пахло гарью и мертвечиной. Колдун Гаро висел в воздухе, завывая песню-проклятие, ре Сантиньяк шел к нему от окна, держа жезл перед собой и наклонившись вперед, словно бы от ураганного ветра. На каждый шаг от тратил неимоверные усилия.

В камере вдруг резко похолодало. Откуда-то с потолка пошел снег.

– Я все равно прикончу тебя, Гаро! – Завывания ветра почти заглушили голос рыцаря.

Снег прекратился так же внезапно, как начался: Корон, разыскав наконец свой жезл, вступил в бой. Ре Сантиньяку удалось сделать еще несколько шагов. От колдуна его теперь отделяло совсем немного. Не опуская жезла, рыцарь левой рукой вынул меч.

Гаро уже понял, что сейчас умрет. Закричав страшным голосом, собрав для удара всю оставшуюся силу, колдун швырнул в рыцаря черную молнию, но Корон успел выкрикнуть Слово Щита. Магическая энергия брызнула в стороны яркими всполохами.

Все закончилось очень быстро. Ре Сантиньяк взмахнул мечом. Предсмертный вой колдуна оборвался на высокой ноте. Рассеченный надвое плащ взметнулся в воздухе… и опал на плиты бесформенными складками. Под плащом никого не было. Существо, известное под именем Гаро-монаха, ушло из мира людей навсегда.

Мгновенно исчезло все нереальное, ворвавшееся в камеру во время битвы. Пропали видения, запахи, звуки. Топот ног, крики и звон оружия за дверью вывели Одиночку из оцепенения. Торопливо натянув кольчугу, он замер в боевой стойке.

– Сейчас здесь будут люди барона!

– Боги и небеса! – Вытерев со лба холодный пот, Корон застегивал перевязь меча. – Отсюда нам, может быть, и не выбраться, но Майдагн еще пожалеет, что связался с нами!

– Стражников слишком много, скорее в окно! – Ре Сантиньяк махнул рукой в сторону темного проема, из которого появился.

– Они обрежут лестницу прежде, чем мы спустимся. – Корон облизнул пересохшие губы. – Мы не успеем.

Рыцарь усмехнулся:

– Там нет лестницы, милорды! Придется прыгать!

Дверь с треском распахнулась, в камеру потоком хлынули стражники. Рубанув ближайшего секирой, Одиночка отскочил и ударом ноги опрокинул на врагов противень с углями. Кто-то закричал от боли.

– Черт возьми, прыгайте за мной! – Ре Сантиньяк одним движением вскочил на окно и бросился вниз. Корон замер, заколебавшись. Самая высокая башня замка… но и ре Сантиньяк не похож на сумасшедшего!

– Прыгайте, быстрее! – донеслось откуда-то снизу.

Решившись, магиер устремился к окну.

– Денит, давай за мной!

Удары взбешенных стражников сыпались один за другим. Одиночка едва успевал их парировать, уже не помышляя о контратаке.

– Ненормальные… – прохрипел он, оглядываясь. Чей-то клинок чиркнул по плечу… Выбора не оставалось. В два прыжка одолев расстояние до окна, воин перевалился наружу.

Не успев осознать прохладу ночи и мелькнувшую кладку стены, он упал на что-то мягкое, теплое и живое. Сверху послышались яростные проклятия и вопли разочарования.

– Живые, – полуутвердительно, полувопросительно проговорил Корон. – Должны были давно уже… Но мы живы!

Сил удивляться больше не было. Ре Сантиньяк, почти невидимый в темноте, издал резкий гортанный крик. Послушные команде человека два колоссальных крыла рассекли воздух. Существо, на котором они оказались, соскользнуло с карниза и устремилось вниз. Вокруг засвистел ночной ветер. Новый взмах крыльев – падение замедлилось, потом прекратилось. Гигантский огнедышащий птицедракон медленно и величественно набирал высоту, унося дрожащих от усталости людей прочь от зловещего замка разбойного барона.

Глава 8

Они приземлились далеко за вереницей болот, на опушке глухого леса. Не было сил даже разговаривать. Одиночку пошатывало от потери крови, мышцы болели, рукоять секиры отзывалась в ладонях тупой болью. Корон и ре Сантиньяк, измотанные схваткой с Гаро-монахом, устало повалились на траву.

Прошло довольно значительное время, прежде чем они смогли развести костер и приготовить ужин. В седельных сумках птицедракона нашлась не только провизия, но и бутылка крепкого вина, пришедшаяся очень кстати. Изрядно глотнув, Корон уставился на рыцаря:

– Честно говоря, не ожидал встретить тебя снова, мастер Сантиньяк. Но раз уж свиделись… есть о чем поговорить, а?

Икмир ре Сантиньяк поправил перевязь с жезлом, вздохнул.

– Вы не думайте обо мне худого… Кто же знал, что так повернется.

Хмыкнув, Одиночка перегнулся через костерок. В свете всполохов свежие раны казались черными.

– Я человек простой, мастер Сантиньяк. Поэтому и скажу прямо: шкуры наши ты спас, и не к месту вспоминать прошлые обиды вроде браслета. Но все же… или ты рассказываешь всю правду, или уж распрощаемся по-хорошему… прямо сейчас.

– Прощаться пока рано, это уж точно… – Ре Сантиньяк задумчиво подбросил в костер несколько веток. – Кроме вас, помощи мне не дождаться, а дела предстоят… гм, серьезные. Тогда, на болотах… не мог я рисковать. Мало ли кто по здешним топям шатается… Поэтому и назвался странствующим рыцарем. Хотя… и это тоже правдиво.