Он поцеловал глаза Насти и ощутил на губах солоноватый вкус ее слез.
- Начнем готовиться к твоему путешествию, - поддержала Настя его нарочито веселый тон и повлекла мужа в гостиную, чтобы составить список вещей, которые он должен взять в дорогу. До отъезда оставалось 48 часов.
Две ночи, остающиеся до среды, Соколов не сомкнул глаз. Виною был совсем не полуночный свет, разлитый в природе. Слились воедино заботы о Насте, волнение о предстоящей сложной операции, предчувствие огромных событий, надвигающихся на Европу...
Когда, сморенная сном, жена засыпала, разметав по подушке густые и длинные пепельно-платиновые волосы, Алексей без сна лежал часами, боясь пошевелиться, не сводя глаз с дорогого лица.
Алексей старался насмотреться впрок. Иногда ему казалось, что еще можно отменить поездку, как-нибудь списаться со Стечишиным и Гавличеком, передать им уточненные инструкции через кого-нибудь из консульских или посольских чинов. Но он представлял, как австрийская контрразведка идет по следу его друзей и соратников, а он хочет отсидеться в тепле и уюте своего гнезда, и волна стыда окатывала его.
В среду, в 6 часов вечера "Нордэкспресс" уносил от Варшавского вокзала полковника Соколова. В глазах Насти, без сил оставшейся стоять на дебаркадере, сквозь слезы расплывались контуры исчезающих зеленых вагонов.
21. Чекерc, июль 1914 года
Милях в двадцати на северо-запад от Лондона, среди пологих холмов Бекингемхэмпшайра, покрытых лоскутьями полей, огражденными каменными изгородями, чуть в стороне от больших дорог, уютно расположилось поместье лорда Ли Фэйрхэмского. Небольшой дворец готической архитектуры времен Тюдоров окружен флигелями различных хозяйственных назначений и стоит на том самом месте, где в тринадцатом веке находился дом основателя усадьбы сэра Генри Скаккарио Эксчекерского.
Последний хозяин дворца, лорд Ли, подарил свое поместье государству, дабы оно стало загородной резиденцией премьер-министра кабинета его величества. Богатый лорд хотел хоть таким способом войти в историю своей страны, но в первые десятилетия после своего щедрого акта не много преуспел в этом, ибо местопребывание премьера вне Лондона было известно до конца пятидесятых годов нашего века только узкому кругу посвященных лиц...
Первый июльский уик-энд* принес Британии великолепную погоду. Мягкое солнце задолго до полудня просушило ровно подстриженные лужайки для гольфа в четверти мили от старого чекерского дома. Кое-где газонокосилка прошлась только несколько часов назад. В неподвижном воздухе стоял еще резкий и свежий аромат травы.
______________
* Буквально: конец недели, суббота, воскресенье.
Три джентльмена в костюмах для гольфа и в сопровождении мальчиков, несущих сумки с клюшками, приблизились к лужайке. Впереди всех шел прямой и поджарый лорд Асквит, своей характерной загребающей походкой словно плыл министр иностранных дел сэр Эдуард Грей, чуть сзади энергично ступал сутулый рыжеватый первый лорд Адмиралтейства сэр Уинстон Черчилль.
Джентльмены недавно окончили первый завтрак, их щеки румянились от чудесной погоды и старого портвейна. Достигли старта, и, пока кэди* устанавливали мячи, спортсмены принялись выбирать клюшки, каждый из своей сумки.
______________
* Мальчики, помогающие игрокам в гольф.
Сэр Герберт, как и полагается премьеру, сделал первый удар. Его мячик не долетел несколько ярдов до лунки, что свидетельствовало о хорошей спортивной форме Аксвита.
Сэр Эдуард выбрал не ту клюшку, и его мяч плюхнулся где-то посредине между стартом и лункой.
Энергичный и молодой сэр Уинстон, недавно влюбившийся в гольф, от избытка сил метнул свой мячик далеко в сторону от лунки.
Партия началась. Теперь можно было и поговорить.
- Господин премьер-министр! - нетерпеливо начал Черчилль. - Вчера шеф Интеллидженс сервис* закончил доклад для членов кабинета об обстоятельствах покушения в Сараеве...
______________
* Британская разведка.
- Я знаком с этим документом... - вклинился сэр Эдуард. Однако по присущей ему привычке говорить и ничего не сказать продолжать не захотел.
Напористый сэр Уинстон не стал огрызаться на министра иностранных дел, хотя ему очень хотелось задать тому трепку.
- Боюсь, что директор Ай-Си приготовил в своем докладе сюрприз для слишком широкого круга людей, - изрек он.
- Что вы имеете в виду? - насторожился Асквит.
- Из его доклада можно сделать вывод, сэр, что агенты британского правительства принимали участие в организации покушения на наследника престола Австро-Венгрии! - четко сформулировал свой ответ Черчилль и добавил: - Заседание кабинета министров - не та аудитория, где можно открывать самые сокровенные тайны имперской политики!
- Не находите ли вы, сэр Эдуард, что это опрометчиво? - повернулся Асквит к Грею.
В это время джентльмены приблизились к мячу министра иностранных дел. Теперь Грей оказался более удачлив. Его мяч запрыгал поблизости от первой лунки. Игроки все вместе направились к деревьям, под которыми покоился мяч сэра Уинстона.
- Я бы сказал, сэр, - ответствовал Грэй, - что достопочтенный директор Ай-Си несколько перестарался...
- В каком смысле? - бросил вопрос Асквит, хорошо зная манеру разговора министра иностранных дел.
- В смысле откровенности, сэр! - уточнил Грей. - К тому же, как нам хорошо известно, решающую роль сыграли в этой драме господа, находящиеся на германской службе...
- Кто еще знает об этом? - решил уточнить премьер-министр, обращаясь к Черчиллю.
- О существовании заговора против эрцгерцога знали некоторые члены кабинета Сербии, - обнаружил свою осведомленность сэр Уинстон. - Премьер Пашич еще в середине мая, то есть за полтора месяца до выстрелов, приказал усилить пограничный контроль между Сербией и Австрией и по неофициальным каналам информировал Вену об опасных антиавстрийских замыслах в Сараеве.
- И какие меры приняли в Шенбрунне? - с удивлением спросил британский премьер.
- Как ни странно, никаких! - ответил министр.
- Чем вы это объясните, сэр Уинстон?
- Очевидно, кто-то доставил престарелому императору Францу-Иосифу успокоительную информацию. Похоже на то, что в окружении монарха имелись люди, заинтересованные в трагической неожиданности. Под их влиянием были спешно назначены маневры в Боснии. А ведь известно, что в Сербии эти маневры расценивали как прелюдию к нападению. Более того, сама дата прибытия Франца-Фердинанда в Сараево была выбрана явно не случайно. В этот день сербы отмечают годовщину трагического события в своей истории - битву на Косовом поле. Их разбил тогда турецкий султан Мурад, и Сербия на много веков попала под турецкое иго... - демонстрировал сэр Уинстон недюжинные познания в истории. - Кстати, сэр! Султан Мурад был убит сербским воином Милошем Обиличем, который стал национальным героем своего народа. Экзальтированные юноши, участвовавшие в покушении на австро-венгерского наследника, хотели стать современными Обиличами...
В разговор вмешался Грей.
- Нашим дипломатическим агентам на Балканах также показалось весьма странным, что не было принято никаких дополнительных мер предосторожности и после того, как в автомобиль эрцгерцога была брошена бомба. Программа продолжалась, как было объявлено ранее... Судьбе явно кто-то помогал из Вены.
- И вы не знаете кто? - неожиданно язвительно спросил Асквит, посмотрев на Черчилля остро и почти недружелюбно.
В этот момент, повинуясь логике игры, Черчилль полез в канаву под деревьями, куда закатился его мяч. Резким ударом Черчилль выбил мяч к ногам премьера.
Когда по траве запрыгал мяч сэра Уинстона, сэр Герберт молча повернулся и направился к своему мячу. Спокойно и неторопливо он прицелился и легким толчком послал белый шарик в лунку. Затем с видом триумфатора премьер оперся на свою клюшку и стал поджидать партнеров, мячи которых также были подогнаны почти к цели.
Когда Грей и Черчилль приблизились, Асквит продолжил деловой разговор.
- Джентльмены! Примите меры, чтобы с докладом Ай-Си были ознакомлены, кроме вас, только мистер Ллойд Джордж и, разумеется, его величество. Упаси бог, если кому-либо еще станет известно, что какие-то чиновники британского правительства причастны к сараевскому убийству или знали о нем и не предотвратили злодеяние! - лицемерно изрек премьер-министр. - Лично я не желаю более ничего слышать об этом коварном преступлении, да вознесет господь души эрцгерцога и его супруги...
- Мы позаботимся об этом, сэр! - пообещал министр иностранных дел, и было непонятно, что именно он имеет в виду - молчание разведки или вознесение душ. - Полагаю, милорд, что в связи с трагическим инцидентом следовало бы наметить основные линии британской политики. Ближайшие недели обещают быть весьма бурными...
- Полагаю, что на Балканах начнется схватка, которая будет нам весьма кстати! - прямолинейно брякнул Черчилль. Ему удалось загнать мячик в лунку, и он победоносно смотрел теперь на Грея. Министр подогнал свой мяч к самому краю лунки и изогнулся для решающего толчка.
