— А ты, оказывается, хорошо готовишь, Плезанс. Где ты этому научилась? — спросил он, поцеловав ее в затылок.
— Дома на кухне. Меня часто посылали туда помогать кухарке.
Она напряглась, когда его рука скользнула вниз и принялась легко ласкать ее бедро.
— Ты рискуешь остаться без пальцев, Тирлох О'Дун.
Она резко развернулась, собираясь дать ему отпор, но он прижал ее к столу, легко забрал из ее руки кухонный нож и, бросив его на стол, сгрёб ее в объятия.
— Что же ты так извиваешься, малышка Плезанс?
Она упорно пыталась вырваться, хотя и знала, что это бесполезно.
— Не хочу иметь дело с таким типом, как ты.
— Этот тип завтра утром уезжает.
Это неожиданное заявление так ошеломило ее, что она замерла и уставилась на Тирлоха:
— Ты уезжаешь? Куда?
— На охоту. Я скоро вернусь — примерно через неделю.
— Зачем тебе охотиться? У тебя достаточно земли под посадки.
— Сажать уже поздно — сезон закончен. К тому же я люблю охоту. Редко когда человек занимается любимым делом и получает от этого прибыль. Мне не хотелось бы уезжать слишком часто далеко от дома, но скоро придется: в окрестных лесах становится все меньше дичи. Однако пока я еще могу бродить по своим холмам — знаешь, какое это удовольствие? — Он крепче прижал ее к себе. — Пожалуй, большее удовольствие я мог бы получить только в одном случае.
Убаюканная его речью и большими руками, поглаживающими ее спину, Плезанс не сразу догадалась о его намерениях. А когда наконец догадалась, было уже поздно: он накрыл ее губы своими и сопротивление стало невозможно. Она закинула руки ему на шею и услышала собственный тихий стон — реакцию на дразнящий поцелуй. Его ладони скользили по ее бедрам, отчего ее бросало в дрожь.
Она откинула голову назад, подставляя шею его горячим влажным губам, и закрыла глаза от наслаждения. Его рука двинулась вверх и обхватила ее грудь. Жаркие волны желания прокатились по всему ее телу, но эти ощущения были такими новыми и сильными, что Плезанс вдруг отчетливо поняла, как далеко зашли их ласки. Она возмущенно вскрикнула и вырвалась из ослабевших рук удивленного Тирлоха. Не в силах объяснить свои чувства словами и отчасти опасаясь вновь очутиться в его объятиях, она обдала его осуждающим взглядом и выбежала из кухни.
Юркнув к себе в комнату, она в изнеможении привалилась спиной к неотесанной дощатой двери и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Как она могла так много позволить Тирлоху! Еще чуть-чуть, и он затащил бы ее в постель. Наверное, хорошо, что утром он уезжает. Ей нужно время, чтобы укрепить свой боевой дух.
Она услышала, как хлопнула входная дверь, и осторожно выскользнула из своей комнаты. Слава Богу, ушел! Облегченно вздохнув, Плезанс принялась дальше готовить рагу из оленины. «Конечно, мой побег был трусостью, — мысленно рассуждала она, — но кто знает, что было бы, если бы я осталась? Этот мужчина сводит меня с ума одним своим поцелуем! Надо было отойти от него на приличное расстояние, чтобы хоть чуть-чуть отрезветь». Подвешивая чугунный сотейник над кухонным очагом, Плезанс решила, что маленькая трусость иногда бывает вполне простительна.
Прибравшись на кухне, она огляделась в поисках новой работы. На данный момент в доме больше делать было нечего, значит, придется идти на пастбище. За завтраком Тирлох попросил ее присмотреть за скотиной, и она, к несчастью для себя, согласилась. Но он собирался весь день расчищать земельный участок под пашню, и она просто не могла отказаться. Он занимался коровами и лошадьми после завтрака, и сейчас настала ее очередь. Она боялась этой работы, потому что не была с ней знакома.
«Хватит дрожать, Плезанс, — одернула она себя, выходя из дома, — это всего лишь тупые животные!»
Ее напускная храбрость быстро улетучилась, когда она открыла дверь конюшни, взяла палку, с помощью которой, как она видела, Тирлох гонял скотину, и вошла на огороженное пастбище. Отсюда ей было видно, как Мойра и Тирлох убирают с поля многочисленные камни и строят из них низкий заборчик. Тирлох был без рубашки, его смуглая кожа казалась теплой и манящей. Вот он нагнулся, поднял большой булыжник, отнес его к растущей каменной стене и водрузил сверху. Плезанс буквально приросла к земле, наблюдая за его действиями. «Как странно! — подумала она. — От одного лишь вида его обнаженного торса у меня перехватывает дыхание, а щеки заливаются жарким румянцем».
Вдруг он посмотрел на нее. Плезанс быстро отвернулась и оказалась нос к носу с лошадью Тирлоха. Взвизгнув от неожиданности, она слишком поспешно отступила назад и споткнулась. Чтобы не упасть, она ухватилась за колотую доску изгороди, и в ладонь ей впилась огромная заноза. Пришлось бросить пастуший посох. Вынимая застрявшую в коже щепку, Плезанс тихо выругалась: Тирлох наверняка заметил ее оплошность.
Удалив занозу, она подняла палку и начала загонять животных в конюшню. Лошади шли послушно, но коровы оказались упрямы. Страх, который владел ею сначала (она одна посреди большого стада!), почти прошел, сменившись раздражением. Одна корова особенно упиралась. В конце концов Плезанс оставила ее на пастбище, загнала остальных животных в стойла и вернулась за отбившейся буренкой.
— Ну же, госпожа Корова, — сказала она, подходя к жующей жвачку скотине, — пожалуйста, пройдите в стойло! Мне надо доить, черт возьми!
Она ткнула корову палкой в бок, но та тупо смотрела на нее и не двигалась с места.
Плезанс попыталась схватить корову за веревочный хомут, но в туже секунду с испуганным вскриком отскочила назад: проклятое животное ее боднуло! Подавив страх, она расправила плечи и вновь попробовала подступиться к буренке. Однако та вдруг двинулась на нее, и Плезанс, утратив мужество, попятилась назад. Буренка шла все быстрее, угрожающе нагнув голову. Плезанс развернулась, подхватила юбки и пустилась бежать. Она не знала, что может с ней сделать корова, но у нее не было ни малейшего желания это выяснять.
Быстро оглянувшись через плечо, она увидела, что животное гонится за ней — и настигает! Она выбежала с пастбища, понимая, что не успеет закрыть большие ворота, и понеслась в конюшню. Там было только одно открытое стойло. Плезанс влетела в него и захлопнула за собой низкую дверцу. Корова остановилась и просунула морду в щель. Она отодвинулась в глубь стойла, чтобы буренка ее не достала, и в этот момент в конюшню ворвались Мойра и Тирлох. Она застонала: значит, он видел всю сцену ее позорного бегства! Ей захотелось хлестнуть Тирлоха по лицу, чтобы стереть с него веселую ухмылку.
— Браво, ты все-таки привела упрямую скотину в конюшню! Только немного перепутала: это она должна была встать в стойло, а не ты.
