День второго рождения. Час первый.
— …Так, значит, это не «Дуглас» падал из тучи, а ваш э-э-э… корабль, когда «мессер» его обрабатывал?! — закричал мысленно Геня.
— Да, наша разведкапсула! — подтвердил, тоже мысленно, один из пришельцев по имени Зликк. — Ваш летательный аппарат наткнулся на нее, когда мы, зухи, наблюдали за боем, укрывшись в облаке.
— Это не наш самолет, фашистский! — возмутился Геня.
— Хорошо, хорошо, пусть не ваш. Мы, зухи, еще плохо различаем здешнюю технику. И к тому же ваше деление на нации и государства…
Геня не слушал его. Партизанский самолет не погиб. Он долетел до Кильдыма. Значит, Маруся жива. Сегодня же Генка попросит, и эти странные ребята зухи отпустят его домой. Он найдет Марусю, и они будут гнать фашистов до тех пор, пока Москва и Кильдым не сольются в одну РОССИЮ. Привычным жестом Геня потянулся пригладить волосы, но рука нащупала голый шишковатый череп. Геня приблизил ее к глазам и впился взглядом в трехпалую коричневую ладонь, покрытую шершавой, точно сосновая кора, кожей. Рука не была человеческой.
— Извини нас! Мы не могли сохранить твое тело, — прошептал Сресс, старший из зухов. — Теперь ты почти как мы. Почти, но не совсем. Тот, чье тело ты занимаешь, не был рожден матерью. Его создали ученые Это был механизм из плоти и крови. Слуга. Зунг. Мы вселили твой мозг в его тело. Можешь считать себя одним из нас, если захочешь.
— Никогда!..
…Костер догорал. Геня протянул длинную руку, отломил несколько веток от ствола, на котором сидел, и бросил их на угли. Снова, словно стекляшки в калейдоскопе, языки пламени сложились в картинку.
Они со Срессом стоят рука об руку возле огромного, во всю стену, экрана. Та в тысячах километров под ногами, бурлит Юпитер. Зух и человек разговаривают молча. Это последняя беседа за сорокалетнюю дружбу.
— Выбирай! — говорит зух. — У тебя две дороги. Полетишь с нами — навсегда останешься нашим братом. Почти сорок земных лет ты не был дома. Сорок лет с нами. Ты даже не знаешь, чем кончилась война. Здесь, на корабле, ты вдвое пережил себя земного. Неужели мы за это время не стали твоим народом?
— Извини, Сресс, не стали!
— Но ведь ты уже не человек!
— Ты так думаешь?
— Мне так кажется. Но тебе, конечно, виднее. Удерживать силой мы тебя не собираемся, но подумай хорошенько, прежде чем уйти!
— У меня было время подумать. Целая жизнь. Ты прав, мне виднее: я — человек. И если я не смогу жить среди людей, то умереть среди них в моих силах! Вам пора домой. Мне тоже пора. И если люди не признают во мне своего — это будет расплатой за то, что я не умер тогда, возле моей тропы.
— А мне кажется, что сорок лет назад ты был прав, когда согласился отправиться с нами в долгую экспедицию к Центру Галактики. Ты не решился остаться на своей планете, и мы улетели. «Изучай, но будь незаметен» — это принцип зухов. Разве можно вторгаться в дела чужого мира, когда не просят?
— Нужно, Сресс! Если можно помочь — помогай. Это наш принцип, земной. Постарайся понять его.
Сресс долго молчал. Потом его ладонь с сухим шелестам легла на руку Гени. После этого ни один звук не потревожил больше воздух в просторной рубке корабля. Это было прощание.
Костер догорал. Лишь багровые огоньки пробегали иногда по подернутым серым пеплом углям. Геня долго смотрел на них, потом встал и было пошел, но почувствовал, что за спиной у него стоит человек. Геня слышал его мысли, в которых боролись страх, голод, желание подойти, снова страх. Он медленно обернулся. Шагах в десяти от него стояла за сосной маленькая девочка.
Когда отсвет углей вырвал из темноты Генино лицо, девочка вскрикнула и бросилась в лес, но споткнулась о корягу и громко заплакала. Геня взял ее, обмершую, на руки и беззвучно спросил:
— Как тебя зовут?
Девочка вздрогнула от слов, возникших у нее в голове, и прошептала:
— Оле-она!
— А что ты делаешь здесь, в лесу, одна?
— Заблудилась я-а-а!!! — снова во весь голос заревела девчушка.
— Не плачь, Леночка! Я покажу тебе дорогу. Не надо меня бояться, слышишь?
— А ты кто такой? — спросила она настороженно.
— Я леший. Ты слыхала про лешего? Мы добрые.
Девочка уже с интересом глядела на Геню.
— Неправда, леших не бывает! Я знаю! Мне папа говорил, что лешие только в сказках водятся.
— Да, — согласился Геня. — Леших не бывает. А я есть. Я отведу тебя домой. Ты ведь из Кильдыма?
— Из Кильдыма! — кивнула девочка и, больше не всхлипывая, смотрела на него доверчивыми зелеными глазами.
Геня, сам того не зная почему, вдруг спросил у этих добрых детских глаз:
— Лена, а дедушка твой воевал?
— Дедушка у меня погиб на войне! — гордо ответила девочка. — Давным-давно. Бабушка Маша говорила, что тогда еще и папы не было. Наверное, она выдумывает. Ведь не может же быть, чтобы папы не было. Ведь правда?
— Правда. А кто твой папа?
— Бригадир комбайнеров! Он у нас в колхозе самый лучший!
Радость захлестнула Геню. Мы победили! «Бригадир», «колхоз», эти с детства привычные слова обрели сейчас для него новое, несвойственное им значение, слились со словом «победа».
Его радость передалась девочке. Она засмеялась. Геня подвинул ее к костру, раздул тлеющие угли и кинул на них охапку хвороста. С удовольствием смотрел он, как розовеет от тепла мордочка ребенка.
— Дяденька Леший, я кушать хочу! — шепнула девочка.
— Зови меня дядя Гена!
— Нет, лучше уж дяденька Леший! Так интереснее!
Накормить ее Гене было нечем. Сосредоточившись, он внушил девочке, что она сыта. Есть она больше не просила.
С полчаса они сидели в тепле и говорили о разном. Потом Геня встал со ствола.
— Пойдем домой! Там тебя ждут.
— Пойдем. Только возьми меня на ручки. Ладно?
Он взял девочку на руки и пошел, прикрывая ее ладонью от колючих веток, туда, где была знакомая тропинка.
— Наш дом рядом с околицей, — бормотала девочка в полусне. — У меня есть два старших брата и собака Пистолет. Ты иди побыстрее, а то бабушка Маша уже волнуется. Ты ее не бойся. Она тоже добрая. Ты ей понравишься… понравишься…
В небе тихо, одна за другой, зажмуривались звезды. Лес чернел у. же далеко позади. По обе стороны проселка шуршала начавшая уже наливаться пшеница. Утро сменяло короткую ночь. Оно готовилось взорваться петушиными криками. Под горкой виднелись темные избы Кильдыма.
С горы спускалась странная нечеловеческая фигура. Путник шел, бережно прижимая к груди маленькую спящую девочку.
Геня Несмертный заканчивал свою дорогу на Кильдым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
