Илона заколотила кулаками в дверь и закричала:
- Выпустите меня отсюда! Что это за безобразие, кто меня тут запер? Откройте немедленно! Я жаловаться буду!
Через минуту-другую лязгнуло железо, в крохотном квадрате окошка показались чьи-то румяные молодые губы и пышные рыжие усы. Потом вместо усов Илона увидела серые спокойные глаза.
- Проснулась, пташка! - сказал парень. - Чего шумишь?
- А чего мне еще делать? - возмутилась Илона. - Кто меня запер в этой помойке? Откройте немедленно!
- Э, да ты у нас энергичная особа, - засмеялся усатый. - Нет уж, придется посидеть. Ничего, тобой скоро займутся. Потерпи немного.
- Кто мной займется? - растерялась Илона. - Что значит - "мной займутся"? Где я вообще нахожусь?
- В милиции, красавица, - ответил усатый. - В милиции ты находишься. Пить меньше надо.
И окошко закрылось.
Илона ошеломленно уставилась на железную дверь, ничего не понимая. В милиции? Как она могла попасть в милицию? Как Толян допустил, чтобы она попала в милицию, да и за что, собственно? Они мирно отдыхали на лесной даче...
И тут в ее памяти смутно шевельнулась картина: большая комната, заполненная плывущими цветными пятнами, бледный свет, ощущение полета... потом удар резкой белизны по воспаленным глазам и злой, угрожающий голос Толяна: "Молчи! Меня здесь не было..." Что-то холодное и скользкое в ее ладони, острый, кусающийся свет...
Ну и что, подумала Илона, что там такого могло произойти? Мы что-то хотели посмотреть... ну да, фарфор, Толян повел ее куда-то посмотреть фарфор, наверное, решил сравнить с бабушкиной коллекцией...
Да ведь бабушка тут ни при чем, вспомнила вдруг Илона, фигурки на старом комоде появлялись и исчезали, Толян нарочно пачкал их... теперь-то она не сомневалась в этом. Наверняка он скупал фарфор, перепродавал... а что, если...
А что, если он вовсе даже не покупал статуэтки у разных там наивных бабуль, не догадывающихся о ценности собственного имущества, а просто-напросто крал? Втирался в доверие... а то и просто взламывал двери... И в том лесном музее тоже хотел стащить что-то? Ну, это его дело, конечно, она в чужие проблемы никогда носа не сует, и уж как там Нерадов добывает деньги, ее не касается... но в милицию-то угодила она, а не Толян! Почему?
И почему он приказал ей молчать? Почему сказал, что его там не было? Она же отлично помнит, что он там был.
Илона вернулась к жесткому, уродливому подобию кровати и забралась на него с ногами, чтобы хорошенько подумать. Правда, думалось ей с трудом, в голове постоянно что-то шумело, мешая мыслям сформулироваться и обрести ясность... ну, значит, надо сначала немножко поспать.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава первая
Машинально улыбнувшись молодому симпатичному охраннику, выглянувшему из-за двери, Илона вручила ему две толстые умные газеты и письмо и зашагала дальше. Дождь не прекращался, настроение у нее становилось все хуже и хуже. Ей совсем не хотелось вспоминать собственное не слишком давнее прошлое, но оно вспоминалось само собой, разбуженное пугающей утренней новостью. Ограбление... вооруженное ограбление фирмы, пусть даже не удавшееся! Неужели Толян пал так низко, что начал вскрывать сейфы? Это уже ничуть не похоже на благородного разбойника Робин Гуда. Впрочем, что она знает об этой чертовой фирме? Может, там наркотиками торгуют, школьников на иглу сажают? А что она знает о Толяне? Да ничего, если говорить серьезно... несмотря на то, что прожила рядом с ним не один день и не два... вот именно: рядом. Просто рядом. Не вместе.
Илона помнила, как ее допрашивал интеллигентный молодой человек, и как она упорно твердила: ничего я не помню, пьяная была, не знаю никакой статуэтки, и сумки у меня не было никакой, и не помню, где напилась и с кем, не помню! Но молодой человек спокойно возражал:
- Нет, вы не были пьяны, вчера у вас взяли кровь на анализ, содержание алкоголя оказалось не слишком высоким. Зато в вашей крови обнаружили следы редкого и очень дорогого наркотического вещества растительного происхождения...
Он произнес длинное непонятное название, и Илона даже не сделала попытки запомнить это страшное научное слово. Илона клялась, что ничего подобного она не принимала, она вообще ни разу в жизни не пробовала никаких наркотиков. В доказательство Илона то и дело задирала грязный рукав свитера, чтобы продемонстрировать свои девственно чистые вены Но все это ей не помогло. Ей объяснили, что данный наркотик принимают внутрь с небольшим количеством алкоголя, уколы тут ни при чем. Ее совершенно серьезно обвиняли в проникновении в чужое жилище и в краже нескольких фарфоровых вещиц, в том числе и невообразимо дорогой статуэтки.
- Да не крала я ничего! - кричала Илона, почти теряя рассудок от нелепости происходящего. - Ничего я нигде не крала! Какой еще фарфор? Что за глупость!
- Тогда почему вас поймали в лесу, в полукилометре от дома гражданина Доркина, и почему у вас в руках была статуэтка, приблизительная стоимость которой составляет две тысячи долларов? Впрочем, скоро эксперты назовут более точную сумму. И почему в вашей сумке лежало еще несколько фарфоровых изделий, завернутых в скатерть, также похищенную в доме гражданина Доркина?
- Не знаю! Не помню! У меня не было сумки! Я пошла гулять, при чем тут сумка?
- Откуда вы пошли гулять, где вы находились до прогулки?
- Не знаю! Не помню!
- Кто был вместе с вами в том доме? - спрашивали ее.
- Никого там не было, никого! Нигде никого не было, я просто гуляла! - твердила Илона, помня только одно: страшный, угрожающий шепот Толяна: "Молчи! Меня здесь не было..."
...Наконец Илона вручила газеты еще одному охраннику, и с первым участком было покончено. Теперь нужно было возвращаться на почтамт, забирать кучу тяжеленной бумаги, чтобы разнести ее по адресам второго участка. Потом она зашагает по еще одному маршруту - третий участок. И к часу дня будет свободна. За все три участка Илона получала зарплату, которая просто рассмешила бы ее в далеком, но не забытом прошлом: две тысячи четыреста рублей. По восемьсот рублей за участок. Минус подоходный налог. Она за один поход в универсам тратила, бывало, в пять-шесть раз больше, покупая продукты и вино на один-два дня...
А после этого ей придется вернуться в квартиру Толяна.
Она уже не могла назвать эту квартиру своим домом. Вернувшись туда в ноябре, после слишком долгого отсутствия, она увидела, что все здесь изменилось до неузнаваемости. Квартира сияла чистотой и порядком. Чьи-то руки прилежно покрасили потолок, наклеили новые обои, отциклевали почерневший паркет, квартира избавилась наконец от въевшихся, как когда-то казалось Илоне, навсегда омерзительных запахов пыли, прокисшей грязи, старушечьего немытого тела... сколько аэрозолей изводила Илона, чтобы хоть немного освежить воздух! Вспомнить страшно. А теперь в квартире витал отчетливый аромат лаванды, хотя его и пригасили уже водочный перегар и вонь не вынесенного вовремя мусорного ведра. Старая мебель сверкала, натертая специальной мастикой, и ни единой фарфоровой фигурки, ни грязной, ни чистой, не было ни на комоде, ни в сверкающей чистыми стеклами горке. Илона грустно посмотрела на комод. Его темное дерево светилось собственным живым, внутренним светом... какой же он красивый, этот комод, подумала тогда Илона, и как же я раньше этого не замечала?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
