Раздались слова команды, убрали часть парусов, и фрегат лег в дрейф.
Спустили шесть пирог. В них уселись Олоне и Польтэ со своими людьми, и вскоре лодки скрылись в тени, отбрасываемой высокими прибрежными утесами.
Медвежонок расхаживал большими шагами по юту, то всматриваясь в компас, то оглядывая берег, то окидывая внимательным взглядом снасти.
Протекло около получаса, когда старший капитан Пьер Легран подошел к командиру.
— Что случилось? — спросил тот.
— Часовой на мачте заметил лодочку, которая скользит вдоль берега; я сам в этом удостоверился, командир, и видел ее.
— Возьмите гичку11 с десятью матросами, любезный Пьер Легран, и посмотрите, что бы это было такое; мы сейчас пойдем.
Пьер Легран опять поклонился и ушел. Спустя минуту он уже отчаливал от судна и, так как дул попутный ветер, поднял парус и погнался за примеченной часовым небольшой лодочкой.
Но тут произошло нечто странное: подозрительная лодочка не юркнула наутек, как можно было ожидать, а напротив, повернула назад и пошла прямо на гичку флибустьеров.
Или то была безумная смелость, или крайняя глупость со стороны людей, находившихся в лодочке.
Пьер Легран велел приготовить оружие и все летел вперед под парусом.
Вскоре расстояние между лодками составляло уже не более половины пистолетного выстрела.
Флибустьеры уже изготовились броситься на абордаж, когда увидели, что перед ними всего два противника: белый человек и негр.
Борт лодки зацепили абордажной кошкой.
— Кто вы и куда направляетесь? — спросил Пьер Легран на самом чистом кастильском наречии.
— Я лоцман, ваша милость, — смиренно ответил белый, тогда как негр дрожал всем телом, — увидев вдали большой корабль, я подумал, что к нам идет судно из Сантьяго. Я и вышел тотчас в море, но если ошибся, немедленно вернусь в гавань.
— О нет, черт возьми! — воскликнул молодой человек со смехом, — Напротив, вы не могли явиться более кстати; мы нуждаемся в ваших услугах.
— Но мне кажется, досточтимый господин капитан, что вы не…
— Испанец, — перебил Пьер Легран, — еще бы, черт возьми! Мы флибустьеры, к вашим услугам.
— Господи Иисусе Христе и Пресвятая Дева! — воскликнул лоцман, оторопев и с отчаянием всплеснув руками.
— Успокойтесь, любезнейший, — дружески сказал ему флибустьер, — зла мы вам не причиним, кто знает даже, не счастье ли ваше, что вы нам попались! Эй вы! Четверо в лодку и ждать на веслах приближения «Задорного».
Ожидание продлилось недолго; почти мгновенно их взяли на фрегат. Пьер Легран поднялся на трап вслед за своими пленниками.
Негр был ни жив ни мертв от страха; ничто не могло успокоить его.
Когда молодой человек отдал командиру отчет в том, что произошло, тот подозвал испанца.
— Ты лоцман? — спросил он, глядя ему прямо в глаза.
— Лоцман, ваше превосходительство, — смиренно сказал пленник, — не только на море, но и на суше, когда понадобится.
— Ага! — с улыбкой отозвался Медвежонок и прибавил: — Можешь ты быть верен?
— Как не мочь, ваша милость!
— Вход в гавань Гуантанамо затруднителен?
— Нисколько, ваша милость, стоит лишь держаться самой середины похода в гавань.
— Город велик?
— Это деревня, ваша милость.
— Очень хорошо. Есть там военные силы?
— Отряд в пятьдесят человек при земляном редуте.
— Черт возьми!
— Но, — поспешил договорить лоцман, — сооружение редута еще не докончено и пушки не прибыли из Сантьяго, хотя их ждут с часа на час!
— Тем лучше! Это во многом упрощает дело; как ты полагаешь, заметили наше приближение?
— Наверняка нет, ваша милость; я заметил вас около часу назад, когда все жители спали непробудным сном.
— Так слушай же меня: ты знаешь, кто мы, не правда ли? Берегись, если ты меня обманешь, я вздерну тебя на верхушке мачты, которая над твоей головой. Если же ты окажешь мне хорошую услугу, то получишь за это десять унций золота. Я никогда не изменяю своему слову. Что же ты выбираешь?
—Десять унций, ваше превосходительство, — с живостью вскричал лоцман, глаза которого заблестели от жадности.
— Хорошо, договорились; теперь принимай управление судном и веди нас в гавань.
Лоцман поклонился и приступил к исполнению того, что ему приказали.
Испанец примирился со своей невольной ошибкой, когда обещанная щедрая награда в десять унций золота превратила его, по крайней мере на время, в приверженца Береговых братьев.
Он с необычайным искусством провел судно по узкому проходу в гавань, и вскоре фрегат был на расстоянии половины пушечного выстрела от деревни, все еще погруженной в глубочайшее безмолвие.
Страшное пробуждение предстояло ей.
Командир фрегата велел бросить якорь и убрать паруса, потом передал командование Пьеру Леграну и съехал на берег, захватив с собой лоцмана.
Три лодки с сотней флибустьеров следовали за командиром.
Пристани достигли в несколько ударов весел.
Из опасения быть захваченными врасплох Медвежонок приказал лодкам, когда все высадились, отплыть и держаться поодаль от берега.
— Какие власти в деревне? — спросил он лоцмана.
— Всего одна, ваша милость: алькальд12.
— Где он живет?
— В большом доме перед вами.
Большой дом на самом деле был хижиной, немного менее жалкой, чем остальные.
— Вот и прекрасно, — продолжал Медвежонок, — алькальд этот храбр?
— Не могу сказать вашей милости; знаю только, что это злой скряга, которого все ненавидят; но он племянник губернатора в Сантьяго и потому делает что вздумает.
— Вот тебе на! — вскричал Медвежонок, смеясь. — Уж не призван ли я здесь разыграть роль Провидения? Смешно было бы!
— О! Ваша милость, — вскричал лоцман умоляющим тоном, — весь наш край был бы очень счастлив избавиться от такого изверга; нет ни одного ужасного деяния, которого он не совершал бы ежедневно!
— Неужели? Ну, так я пойду поздороваться с этим достойным алькальдом; что же касается тебя, то ступай за мной и ничего не бойся.
Дом алькальда стоял в нескольких шагах от берега.
Медвежонок велел окружить его, потом выхватил пистолет из-за пояса и выстрелил в дверной замок, разлетевшийся вдребезги.
Но дверь не отворилась: она была крепко заложена изнутри.
— По-видимому, мы имеем дело с человеком осторожным, — сказал командир экспедиции, вновь заряжая пистолет, — Хватите-ка тут раза два топором!
В то же мгновение настежь распахнули окно, и в нем показалось бледное от испуга лицо человека в ночном одеянии, вооруженного длинным мушкетом.
— А! Мерзавцы! — пронзительно крикнул он. — Убить меня хотите! Постойте, я вас!
