Уже минут через пятнадцать юноши стояли у кассы. Сидевшая за небольшим окошком смуглая девушка с алым цветком в волосах, по моде лесных эльфов, подняла на них глаза:
— Что угодно?
— Два билета на материк.
Девица поспешно зашелестела страницами книги и печально улыбнулась:
— Ой, вы знаете, вам, наверное, на юг, да? Туда ничего не осталось. Лишь на север, к заливу Кнараат. Там какая-то маленькая деревушка, не разберу название, Ал... не пойму...
— Пойдет,— отрубил Савиш.
— Туда долго плыть,— на всякий случай предупредила девушка.— Сперва вдоль островов, потом — вдоль береговой линии Дагарнии.
— Ничего страшного.
Перо зашелестело по бумаге, и через несколько минут девушка вновь вскинула глаза на подошедших:
— На чьи имена выписывать?
— Савиш Герад и Тильм Кевирт.
Перо дрогнуло в руке, и на бумаге растеклась небольшая клякса — фамилия младшей ветви герцогского рода был известна слишком хорошо. Девушка ойкнула, посыпала кляксу серебристым порошком, и пятнышко мгновенно исчезло. А вот в голосе билетерши появились заискивающие нотки:
— Вам билеты туда и обратно?
Заупокойности в голосе Савиша мог позавидовать гробовщик:
— В один конец.
История вторая.
ТАНЦУЙ!
— И будет тебе, яхонтовый, путь-дорога гладкая, ковылем степным выстланная. Да войдешь ты, аметистовый, в казенный дом со славою...
Клиент, худой зеленокожий гоблин, был просто счастлив услышанным предсказанием. Так счастлив, что не обратил никакого внимания на плутовскую улыбку, скользнувшую по губам молодой красавицы орчанки.
Ташена подбросила на ладони серебряную монету. Совсем не плохо! Полчаса назад приехать в город — и уже заработать сребреник.
Конечно, предсказания, рассказанные орчанкой, были ложью от первого до последнего слова, но кого это волнует? Истинные видения приходят редко, но уж когда приходят, их не спутаешь ни с чем. Линии, бегущие по ладоням, расплываются туманным пятном, и сквозь них проступает будущее. Картины и образы, смех и слезы — все видно там. Но после этих предсказаний, появляющихся очень редко и неожиданно, всегда ужасно болит голова. Уж лучше бы они не приходили вовсе!
Нелан, шестилетний сын барона, увязавшийся за девушкой, когда та, оставив на время приехавший в Алронд табор, отправилась на прогулку по солнечным улицам, нетерпеливо дернул ее за руку:
— Таше, пойдем! Ты обещала купить мне леденец! Рассмеявшись, орчанка шагнула вслед за мальчиком в людской водоворот, затопивший улицы столицы.
Гомон толпы: чей-то смех, чьи-то слезы, крики торговцев, неспешный говор купцов, визги пикси, затеявших драку и повисших на высоте нескольких футов над землей,— жизнь большого города.
Купив Нелану петушка на палочке, Ташена остановилась возле огромного фонтана, украшавшего одну из площадей города. Серебряные струи, неспешно журча, стекали изо ртов каменных рыб, ставших на хвосты, и бежали из кувшина, перевернутого мраморным мальчишкой.
Интересно, он придет или нет? Знает же, что табор Ташены должен приехать сегодня...
— Красавица, погадай на руке?
Ташена вздрогнула, вскинула глаза и улыбнулась — пришел, не забыл. Совсем не изменился за прошедший год. Усталый взгляд серых глаз. Волосы пепельного цвета. Ну и что, что он тролль, а она — орчанка? Сердцу не прикажешь. И пусть встречаются они так редко, но...
Покосившись на Нела, беззаботно грызущего леденец и болтающего ногами в прозрачных водах фонтана, девушка медленно повела пальцем по широкой ладони тролля — тот поежился от щекотки.
— А ждет тебя,— начала она, чуть насмешливо косясь на него,— путь-дорога до дома казенного со ступенями высокими.
И она, и он понимали, что все «предсказание» — шутка, не больше, но таков ритуал встречи. Так впервые увидели друг друга, так познакомились, а значит, так стоит и продолжать.
— И звезды тебе, яхонтовый, озарят путь, и солнце улыбнется, глядя на тебя...
— Таше, я завтра женюсь.
Тонкий палец замер на линии жизни, ноготь царапнул кожу.
А чего ждала? На что надеялась? Думала, он откажется от своей судьбы ради тебя? Фортуна изменчива: плеснет цветастой юбкой, звякнет монистами — и все, поминай как звали.
Плеснули языки пламени. Детский крик. И тролль с короной в пепельных волосах падает под ударами мечей. Распорот рукав, рассечена бровь, по груди расползлось кровавое пятно. А он вновь и вновь пытается встать, чтобы защитить ту, что вжалась в стену за его спиной...
Видение ушло, развеявшись туманным маревом. Исчезло, как ночной кошмар, оставив после себя лишь горькое послевкусие слез да острые иглы боли в висках.
— Я женюсь, Таше,— повторил он, решив, что она не услышала.
Нельзя сейчас ничего говорить. Каждое слово, даже если сказать правду, будет расценено как мелкая ложь брошенной женщины. Нельзя говорить ничего.
Нужно лишь вскинуть взгляд и выдавить улыбку:
— Будь счастлив,— провести кончиками пальцев по его щеке, запоминая. Привстав на цыпочки, осторожно прикоснуться губами к его щеке и резко бросить: — Нелан, пошли.
И кружится толпа в безумном хороводе, отрывая его от нее. И нельзя оглядываться, нельзя смотреть назад, можно лишь уйти с высоко поднятой головой.
...Орчанка сжалась в комок на косматой кошме в уголке кибитки:
— Я не буду танцевать!
Барон, седой орк с огромным шрамом на лице, смерил ее долгим взглядом и тихо начал:
— Таше, послушай меня. Ты должна. Я не хочу приказывать тебе, но ты — лучшая танцовщица в таборе. Ты должна танцевать завтра на главной площади города. Это подарок принцу от мэра города. Раз мы приехали в столицу, это наша плата за вход сюда, ты понимаешь? Сегодня ты откажешься, а завтра... Завтра нашему табору будет заказан путь в Алронд! Я могу, конечно, попросить станцевать Виру, Исту, Ликшану, но ведь ты — лучшая танцовщица!
Ташена сглотнула комок, вскинула глаза:
— Хорошо.
Взлетели в небо стаи белых голубей, алые ленты взметнулись в воздух, затрубили трубы, когда Констарен Лазандер'эт Дораниел герцог Паринтайский, наследник престола Гьертской империи, вывел под руку Алехандру Риит из-под сводов Семиглавого собора. Всего несколько минут назад священник закончил обряд венчания.
Запели гитары и скрипки, несмело звякнул бубен. Этот танец был достойным подарком, ведь, танцуя, Ташена отдавала всю душу. В какой-то миг ее и его глаза встретились. Его лицо оставалось спокойным, на ее — блестела улыбка. Но тоска в его глазах была отражением ее печали.
История третья.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
