— Отсос и артериальный зажим! — скомандовала Лина. — Найдите вену и введите катетер.
Прибыла бригада экстренной помощи, а вслед за ними и бригада ортопедов. В палате становилось все теснее.
— Переломы есть? — спросил ортопед-диагност.
Сестра, работавшая в паре с Линой, кивнула.
— Осмотрите ее ногу, доктор. Как-то странно согнута.
Ортопед был опытным и с первого взгляда определил:
— Классический сложный перелом большой берцовой. Как общее состояние?
— Не очень, — ответила Лина. — Потеряла много жидкости и… Готово! Зажим на месте. Дадим физраствор, а потом ее осмотрит невропатолог.
— У нашего больного внутреннее кровотечение, — сказал Энтони хирургу-стажеру Артуру. — Позвони в операционную. Нужно срочно оперировать.
— Хорошо.
— И свяжись с отделением интенсивной терапии. Пусть готовят как минимум два места. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить! — мрачно добавил Энтони.
Лина потеряла счет времени. Двух пострадавших отвезли на операцию, третьего в палату. А одна уже лежит в больничном морге… Сестры начали наводить порядок — убирали окровавленные простыни, использованные иглы, пустые шприцы и упаковки из-под емкостей для внутривенного вливания.
Усталая, Лина побрела в раздевалку, вымыла руки, всполоснула лицо и постаралась выбросить из головы тягостные воспоминания.
Но как? Одна умерла, другого еле-еле откачали… У девочки, которой она занималась, сломана нога и серьезная рана на руке, но, похоже, она выкарабкается. Что касается мальчика с внутренним кровотечением, то установить точный диагноз, пока его не прооперируют, довольно сложно.
Выходя из раздевалки, она столкнулась с Биллом.
— Я тебя жду, — мрачно сообщил он.
— Зачем?
— Хотел поблагодарить. Ведь ты не обязана выходить до начала смены.
Лина покачала головой.
— Ну что ты! Я рада помочь.
— Лина… — Он осекся и отвел глаза.
— Что?
— Можно попросить тебя об… одолжении?
— Смотря о каком.
— Иди сюда. — Билл провел ее в пустой кабинет и плотно затворил дверь. — Та девочка, которую привезли после ДТП мертвой… Я засвидетельствовал смерть… — Он судорожно проглотил ком в горле. — В комнате ожиданий сидят ее родители. — Билл умолк, а потом, словно его прорвало, на одном дыхании выпалил: — Лина, ты не могла бы сообщить им о смерти дочери?
Она отчаянно замотала головой.
— Даже не проси, Билли. Ни за что на свете!
— Лина, я тебя очень прошу! — настаивал он. — Понимаю, ты думаешь, я прошу тебя об этом, потому что ты женщина и считается, будто бы узнать такое известие от женщины легче. Но дело совсем не в этом! Я никогда не увиливаю от своих обязанностей, но на этот раз я действительно не могу! Лина, будь другом, помоги! Я не смогу посмотреть им в лицо. А ты сможешь. Ведь ты… ты ее не видела… — Его трясло. — А я видел. И не хочу, чтобы они поняли, как… какой это ужас! — закончил Билл, едва не плача.
Лина опустила голову, не зная, что сказать. Да, ей повезло — она не видела несчастную девочку… Значит, на ее лице родители не увидят ничего такого, что умножит их страдания. Не секрет, что от того, как преподнесена страшная новость, во многом зависит и то, как родные воспримут боль утраты.
Скрепя сердце она кивнула, мысленно уже готовя себя к самому тяжелому, что было в ее профессии.
— Ну ладно. Я поговорю с ними.
Лина вернулась к себе в квартиру после полуночи. Проходя мимо двери Энтони, она обратила внимание, что полоски света под ней не видно — значит, он все еще в оперблоке. Налив себе немного коньяку, залпом выпила, и по телу разлилось приятное тепло.
Ничего тяжелее у нее в жизни не было… Как сказать родителям, что их единственная дочь, которой едва исполнилось шестнадцать, погибла? Вот как трагически закончилась для нее прогулка с приятелями на шикарном автомобиле, который ее дружок взял без спроса у родителей! Парень гнал машину по узкому переулку, будто по гоночной трассе. Как показали анализы, он был изрядно пьян. Само собой разумеется, такие подробности Лина несчастным родителям не рассказывала. Слава Богу, это в ее обязанности не входит. Это — дело полиции.
Лине еще не доводилось сообщать родственникам о смерти близкого. Она постаралась подобрать нужные слова, но ведь слова не меняют сути. Оборвалась жизнь. Глупо, по нелепой случайности… Она вздрогнула, вспомнив, как мать девочки неверяще смотрела на нее, а потом пронзительно вскрикнула и лишилась чувств.
Лина приняла душ, высушила волосы и, зевая, покосилась на часы. Начало второго… Давно пора спать, но прежде ей непременно нужно увидеть Энтони.
Надев палевую шелковую пижаму и бархатные китайские шлепанцы, она выскользнула в коридор и поспешила к Энтони. В его квартирке было по-прежнему темно, но дверь оказалась незапертой. Лина вспомнила: он вышел первым, а ей не пришло в голову запирать дверь, поскольку надо было спешить на экстренный вызов.
Кто знает, когда Энтони вернется? Может, через пять минут, а может, через час. Зевнув, Лина рассудила — раз ждать придется долго, стоит расположиться поуютнее. Она забралась в постель, поворочалась с боку на бок и уткнулась носом в подушку — как собака, с нетерпением ждущая прихода хозяина. Вдохнула запах — холодноватый тонкий аромат лимонного мыла и мужской запах, запах Энтони, — который она давно забыла, а сегодня ощутила вновь.
Что же ты не идешь, Энтони? — думала Лина, а веки становились все тяжелее и тяжелее. Она закроет их всего на одну минутку…
10
Когда Лина проснулась, уже светало. Приоткрыв глаза, она увидела Энтони. Он стоял у раковины и брился. На нем были только брюки, и зеркало отражало мускулистую грудь с завитками черных волос. Бронзовая от загара спина, широкие плечи — Лина могла бы пролежать в кровати целый год, просто любуясь им.
— Привет! — не оборачиваясь, поздоровался Энтони.
Лина села и улыбнулась: кошмарная ночь закончилась, наступает новый день.
— А как ты узнал, что я проснулась?
Он обернулся и посмотрел на нее с такой нежностью, что у Лины перехватило дыхание.
— Догадался. Ты стала по-другому дышать, и я сразу заметил. Знаешь, во сне у тебя такое нежное лицо… А еще, я заметил, у тебя длинные ресницы… И какие пушистые! — Энтони произнес это таким тоном, будто сделал удивительное открытие.
— Который час?
— Пять.
Пять часов! — всполошилась Лина. Через час мне на дежурство!
— А в шесть я должна быть в отделении, — упавшим голосом сообщила она.
— Знаю.
Энтони присел на край кровати, но не рядом с Линой, и она подумала: может, то, что произошло между нами вчера, мне всего лишь приснилось?
