Изнемогая от жары и духоты и решив, что гости сами разберутся, что им есть и пить, Алессандра спустилась в кухню, чтобы глотнуть свежего воздуха. Она стянула длинные, по локоть, белые атласные перчатки, которые очень подходили к ее платью, и сунула ладони под струю холодной воды. Господи, как хорошо! — радостно подумала Алессандра. Она просто понесет перчатки в руке, когда вернется наверх.
Алессандра плеснула ледяной воды себе на виски, поправила выбившуюся прядь волос и собралась возвращаться к гостям, когда услышала негромкий разговор двух мужчин, стоящих снаружи около двери. Не желая им мешать, она снова направилась к раковине, когда один из говоривших упомянул ее имя, и Алессандра поняла, что голос принадлежал Камерону.
Она знала, что подслушивающий рискует узнать много неприятного для себя, но решила, что на самом деле ей просто интересно, что скажет ее муж, когда она появится из-за двери. Она узнала голос и второго собеседника — это был Кэн Ричардс, один из директоров.
Кэну, которого Алессандра знала давно: впервые она увидела его перед тем, как они с Камероном поженились, было под шестьдесят. С семейством Калдеров его связывали тесные узы. После смерти отца, когда Камерон унаследовал компанию, о которой фактически ничего не знал, Кэн, как ей было известно, совершенно бескорыстно взял на себя роль опекуна, помогая юному руководителю. Он очень гордился достижениями Камерона и тем, что тому удалось придать компании международный статус. Своих детей у Кэна не было, и Камерон заменил ему сына.
— Алессандра — исключительно красивая женщина, — говорил Кэн. — Маргарет отметила, что она выглядит просто ослепительно на сегодняшнем вечере.
— Да, — согласился Камерон, но тон его голоса можно назвать строго нейтральным, подумала Алессандра.
— Жалко, что мы так редко видим вас, — продолжал Кэн. — Маргарет хотела бы пригласить вас вместе на обед. Не мог бы ты привозить ее к нам на север немного чаще, мой мальчик?
— Боюсь, что нет, — сказал Камерон невыразительно. — Не сейчас по крайней мере.
— Что ж, не хочу быть настойчивым, — грустно заключил Кэн.
— Все дело в том, что место ее работы находится слишком далеко отсюда, — вставил Камерон, и Алессандра живо представила, как он пожал широкими плечами.
— Полагаю, в этом заключается конфликт?
— Естественно. Но я надеюсь, что в скором времени положение изменится. — В его голосе определенно чувствовалась улыбка, и от этой улыбки волосы на затылке Алессандры встали дыбом.
— Вот как? — воскликнул Кэн. — Ты можешь что-нибудь сказать, или я должен просто предполагать?
— До полной уверенности я бы не стал ничего говорить.
Кэн мягко засмеялся.
— Замечательно, если я правильно понимаю. Я просто восхищен, и Маргарет будет тоже в восторге. Мы долго ждали, когда же наконец услышим топот маленьких ножек, мой мальчик!
Маленьких ножек?
Алессандра изо всех сил вцепилась в раковину, невидящими глазами уставившись в зеркало. Лицо стало таким же бледным, как ее белое платье, дрожащие губы превратились в узкую полоску на лице.
Боже, нет! — сказала она себе в отчаянии. Этого не может быть! Это не могло случиться! Она покачнулась и ухватилась за раковину, чтобы сохранить равновесие, в то время как ее мысли понеслись дальше.
Неужели Камерон специально вчера вечером хотел сделать ее беременной?
Нет. Конечно, нет!
Сама виновата! Приехала в Манчестер, оставив дома таблетки. И если ее муж и думал о какой-то ловушке, он же не мог заранее знать, что она забудет противозачаточные средства!
Ее губы снова начали дрожать. Когда она сказала ему об этом, он не перестал заниматься с ней любовью. Камерон всегда был хозяином своего самообладания, как умственного, так и физического.
Но почему, если Камерон понимал, что их любовь была восхитительной, но грустной ошибкой, почему он не остановился, почему провел весь вечер и большую часть оставшейся ночи, снова и снова занимаясь с ней любовью? Боже! Она, конечно, виновата, что забыла таблетки, но разве Камерон не знал об этом? Разве она его не предупредила?
Алессандра смотрела на свое отражение в зеркале и с трудом узнавала женщину, которая смотрела на нее.
Сегодня вечером ее волосы были собраны в классический пучок, хорошо дополнявший платье, купленное для нее Камероном.
Сейчас ей хотелось повытаскивать все шпильки, которыми были заколоты ее роскошные волосы, и разорвать атласное платье в немом жесте протеста.
Алессандру охватило такое отчаяние, что из глаз хлынули слезы.
Как он мог? Как посмел намекнуть, что у них будет ребенок, и затем позволить доброжелательному Кэну лепетать какую-то чушь о маленьких ножках?
Но почему бы и нет?
Была вероятность — правда, очень маленькая, но все равно была, — что у них может появиться малыш. Потому что Камерон, черт возьми, совершенно не сомневался в этом! И вообще, прошлой ночью он занимался с ней любовью гораздо больше, чем когда они в первый раз легли в постель вместе, и это о чем-то говорило!
Кстати, Камерон ничего и не скрывал, он совершенно открыто сказал ей, что хотел сделать ее беременной, напомнила себе Алессандра.
Внезапно она почувствовала ужасную боль в животе. Боль, подтверждающую его предательство.
Скривив губы, Алессандра решила, что не хочет видеть мужа, по крайней мере пока не придет немного в себя.
Она проскользнет наверх в их комнаты и приведет себя в порядок, прежде чем скажет Камерону, что она невольно подслушала его разговор с Кэном. Но, конечно, когда останется с ним наедине. Незачем портить вечер, скандаля с ним при гостях.
А сейчас нужно вернуться, заговорил в ней голос совести, и она заставила себя прислушаться к нему. Выглядело бы в высшей степени странно, если бы жена босса просто взяла и исчезла.
Она поправила прическу, глубоко вдохнула и медленно направилась в танцевальный зал.
Там Кэн и Маргарет сразу же вручили ей поднос с закуской, но Алессандра лишь пару раз потыкала вилкой в крабовый салат и даже не притронулась к бокалу шампанского. Минуты тянулись с агонизирующей медлительностью; Алессандра чувствовала, что скулы ее сводит от непрерывной улыбки, что голова качается, как у китайского болванчика, когда она кивала гостям, переходя от одной группы к другой, выполняя обязанности радушной хозяйки.
Несколько раз Алессандра перехватывала взгляд Камерона, наблюдавшего за ней; он слегка хмурился, вопросительно поднимая брови, и она отвечала ему улыбкой, которая должна была сказать, что все хорошо.
Однако Камерон, по-видимому, уловил что-то странное в поведении жены и начал медленно перемещаться в ее сторону.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
