21.
23 ч 47 мин
Когда Берт Польсон отъезжал от отеля "Эдельвейс", его искаженное шрамом сердитое лицо низко склонилось над рулевым колесом. Он едва замечал, где проезжает.
Куда теперь? Что, черт возьми, случилось с Нелли? Все так перепуталось. Мысли кружились, как в водовороте. Что это ему рассказал рыжий частный детектив? Сколько здесь правды и сколько лжи?
А лифтер из "Эдельвейса", узнал ли он его? Ведь он как раз поднимал его наверх именно в тот момент, когда из 316-го исчез труп. Страх и ярость буквально пронизывали все тело Польсона, несколько успокаивала только тяжесть "Кольта-45", висевшего у левого бедра. Как бы ему хотелось ухватиться обеими руками за эту неразбериху и разорвать ее на части. Где-то, в этом темном ночном городе, от него прячется Нелли, безумная от страха, что ему вдруг удастся найти ее.
Да, у нее есть все основания прятаться от него. Если только ему удастся добраться до нее...
Его огромные руки крепче вцепились в руль, а полученный на корейской войне шрам проступил яркой белой полосой на фоне покрасневшего от ярости лица.
Во всем виноват он сам. Вся эта печальная история — дело его рук.
Если бы только он раньше осознал, в какую пучину позволил Нелли втянуть себя.
Неоновый свет баров и ресторанов напомнил ему, что он с утра ничего не ел. Он резко остановил машину около одного из них. Пара стаканчиков и какая-нибудь еда помогут ему основательно обдумать все и внести ясность в дело. А такое бесцельное мотание на машине по улицам ничего хорошего не сулит. Этот проклятый рыжий, вероятно, уже сообщил в полицию, что он убежал от него, угрожая револьвером, и клятвенно уверял, что непременно разыщет Нелли. У них, вероятно, уже есть описание его примет...
Он вошел в длинную узкую комнату с баром, находящимся как раз напротив входа. Направо стояли столики и отдельные кабины. В помещении бара было довольно многолюдно, а освещение весьма скудное. Полумрак усугублялся клубами табачного дыма.
С полдюжины мужчин сидели на высоких кожаных табуретах у бара, примерно три четверти столиков были заняты парочками и группами по 3-4 человека. Все весело смеялись, сидя за стаканом вина или за поздним ужином.
Польсон прямо направился к кабинам и почти в самом конце ряда нашел одну пустую. Он скользнул в нее, усевшись шрамом к стене. К моментально подскочившей к нему официантке он старался не поворачиваться этой стороной лица.
— Вы один, cэp?
— Да. — По тону его голоса легко можно было догадаться о скрытом вопросе "ну и что?".
— Тогда, может быть, вы не будете против пересесть на маленький столик? Мы держим кабины для больших компаний.
Он хотел крикнуть ей, что будь он проклят, если только сядет за один из этих столиков, где его шрам будет виден всем присутствующим. Что он платит такие же деньги, как и любой другой в этом заведении, и поэтому может, если ему хочется, занять любой столик.
Но страх и беспокойство о Нелли заставили его вести себя более осторожно. И, сдерживая раздражение, он сказал:
— По правде говоря, ко мне скоро присоединится одна пара. А пока в ожидании их я выпью пару стаканчиков.
— Хорошо, сэр. Конечно, в этом случае... Что вы желаете выпить?
— Канадское виски и воду. Двойную порцию. Вода отдельно.
Когда она ушла, он откинулся на спинку стула и закурил. Бог мой, ему действительно сейчас нужно выпить. Пожалуй, парочку двойных. Это его билет в дальнейшую жизнь. Только тогда он сможет все как следует обдумать. А сейчас у него просто кружится голова. События сегодняшнего вечера были как ночной кошмар, его даже начало мутить от них.
А пожалуй, у него не очень хорошо получилось с этим рыжим Майклом Шейном. Он мог бы или договориться с ним, войти к нему в доверие и вместе с ним разыскивать Нелли, или пристрелить этого рыжего перед тем, как броситься на дальнейшие поиски.
Официантка принесла двойную порцию виски и большой стакан воды со льдом. Польсон жадно схватил меньший стакан, выпил из него, потом перевел дыхание, взял большой стакан и сделал из него огромный глоток. Горло слегка обожгло, а по желудку разлилась приятная теплота. Виски было плохо очищенное и очень крепкое, Он выпил еще глоток, отхлебнул воды, потом вылил остатки виски в большой стакан и перемешал все.
Напиток оказался слишком слабым, поэтому он повернулся, чтобы отыскать глазами официантку. Поймав ее взгляд, он поднял кверху два пальца и указал на стакан.
Она принесла еще двойную порцию. Он вылил все в стакан с водой. Вот теперь крепость вполне достаточная, Чудесно. Божественно. И не жжет горло, и достаточно крепко. Клубок в желудке начал постепенно рассасываться.
Он теперь понимал, что совершил большую ошибку, не убив Шейна. Ему очень легко было это сделать, и, черт бы его побрал, с каким наслаждением он всадил бы пулю в живот этого сукиного сына. Крепкий парень, а? Что ж, много таких крепких парней угостил пулями Берт Польсон.
И подумать только, как он спокойно сидел, заставив Польсона рассказывать всю историю, а в это самое время Нелли была спрятана у него в кухне. Будь он проклят, рыжий черт. А теперь Нелли убежала, и один Бог знает, куда и что она делает.
Он выпил еще немного, и клубок в желудке совсем рассосался. Вдруг он обнаружил, что стакан у него совсем пустой, за исключением двух полурастаявших кусочков льда. Он снова поймал взгляд официантки и, с трудом ворочая языком, сказал:
— Еще такую же дозу, мисс. Кажется, мои друзья немного задерживаются.
Она пробормотала ему нечто вроде сожаления и принесла еще одну двойную порцию и еще стакан воды со льдом. Он вылил виски в стакан с оставшимися кусочками льда и тщательно отмерил воду в нужной пропорции: не слишком крепко, чтобы не свалиться с ног, и не слишком слабо, чтобы все-таки почувствовать его действие.
Добившись желаемой крепости, он с наслаждением стал потягивать напиток. Давай теперь посмотрим. Надо все как следует обдумать. Две двойных порции привели его в норму. Теперь только бы не перехватить. Потому что сейчас мысль работает отлично. Он в самом подходящем настроении, чтобы перехитрить этого проклятого Майкла Шейна и вообще всех копов в Майами. Он чувствовал себя так, как будто снова вернулся в Корею. И старается перехитрить врага. Ему это всегда здорово удавалось. Он остался жив. Так ведь? А сколько проклятых желтолицых погибло? И почему? Потому, что он перехитрил их и оказался более сильным в борьбе и выносливым.
Что ж, он опять это сделает. Он один против всех. Черт возьми, какое значение имеет соотношение сил? Разве в Корее численный перевес не был на стороне желтолицых корейцев?
По мере того, как количество жидкости в стакане уменьшалось, он все больше и больше храбрился, и получалось, что он чуть ли не в единственном числе боролся против всей корейской армии. И победил ее. Конечно, там были и другие американские солдаты, но на его долю выпала львиная часть работы. Ведь он Берт Польсон, не так ли?
Вот так-то. Разве он не Берт Польсон? — спрашивал он себя еще и еще раз. Что-то мысли опять начинают путаться. Ведь это не он был в отеле "Эдельвейс" с перерезанным горлом? Или он? Тогда кто же, черт возьми, сказал, что это был он? Но кто-то сказал. Нелли. Вот кто. А может быть, это рыжий просто врал? Скорее всего, именно так и было. Черт бы его побрал. Почему он ему прямо не сказал тогда, что тот врет? Это чушь, что Нелли видела его с перерезанным горлом. Нелли знает, что это невозможно. Нелли отлично знает своего брата. А? Знает?
Он прикончил третью порцию и начал спорить сам с собой — не заказать ли четвертую? Хоть и неохотно, но все же он принял решение против четвертой. Сейчас он чувствует себя хорошо. Отлично. Как раз в норме. Как раз ровно столько, сколько нужно для того, чтобы действовать.
И ему что-то совсем не хочется есть. И вообще никогда не надо есть после того, как выпьешь. Еда впитывает в себя алкоголь, находящийся в твоем желудке, и ты сразу становишься трезвым.
Итак, больше ни капли вина. Никакой еды. Вот сейчас все как раз в норме.
Он достал бумажник и порылся в нем. Официантка подошла к нему с листком бумаги на маленьком подносике.
— Кажется, вы собираетесь уходить, не дождавшись? — весело спросила она.
Он заморгал на нее, не понимая, чего она хочет. Потом вспомнил, что наврал ей относительно пары, с которой должен был встретиться, и сказал:
— Да, кажется, надо уходить. У меня больше нет времени дожидаться.
Близорукими глазами он уставился в счет. Черт бы побрал эту аварию, из-за которой у него разбились очки. Надо будет купить новые. Завтра с утра самое первое дело. Пожалуй, сегодня уже поздно заниматься этим.
Черт бы побрал этих ленивых оптиков, которые дрыхнут по ночам и так рано закрывают свои магазины.
Цифры прыгали у него перед глазами, и он спросил официантку:
