Читаем без скачивания Непрерывность парков - Хулио Кортасар

Два-три раза он останавливается, чтобы отереть лицо, пот какой-то неестественный, он чувствует подобие страха, абсолютную бесприютность посреди (или на окраине) густо населенного города, второго во Франции, и опять – словно бы жабой промеж глаз, и он уже не знает, где находится (в Марселе, конечно, но – где, и это где – тоже ведь не то место, где он находится), все становится каким-то смешным и нелепым, а взаправдашним – лишь полдень, и встречная женщина говорит: а, вам супермаркет, идите вон туда, напротив будет Ле Корбюзье, и следом супермаркет, а как же, насчет ночных рубашек – это точно, моя оттуда, не за что, так что запомните, сперва туда, а после свернете.

Сандалии на ногах Лукаса словно огненные, штаны – сплошной ком, не говоря уже о трусах, ушедших под кожу, сперва туда, потом свернуть, и вдруг – Cite Radieuse, а потом еще раз вдруг – и напротив Лукас видит бульвар с деревьями и через дорогу – знаменитое здание Ле Корбюзье, которое он посетил двадцать лет назад между двумя этапами путешествия по югу, но тогда за блистательным зданием не было никакого супермаркета, а за плечами Лукаса – этих двадцати лет. Все это никому не интересно, ибо блистательное здание так же задрипано и малоблистательно, как в тот раз, когда он увидел его впервые. И совсем не важно, что он тащится сейчас под брюхом этого огромного цементного животного, приближаясь к ночным рубашкам и полотенцам. И все же это происходит именно здесь – именно в том месте, единственно знакомом Лукасу в марсельской округе, куда он неведомым образом попал, словно парашютист, выброшенный в два часа ночи на незнакомую территорию, на больницу-лабиринт, и вынужденный блуждать и блуждать, придерживаясь инструкций и безлюдных улиц, одинокий пешеход среди автомобилей, похожих на бездушные болиды, и здесь, под брюхом и бетонными ногами того единственного, что ему знакомо и что он может узнать среди незнакомого, – именно здесь он и получает взаправду жабой по лицу, и вот головокружение, внезапная нереальность, и другая, незамечаемая, потаенная реальность на миг разверзается, как трещина в магме, – Лукас таращится, страдает, дрожит, принюхивается к правде, – боже, заблудиться, обливаться потом, вдали от основ и опор, от знакомого и родного, от дома на холмах, от хлама в закромах, от милой рутины, более того, вдали от Сандры, которая где-то близко, но где, – снова надо расспрашивать, как вернуться, и он никогда не найдет такси в этом вражьем районе, да и Сандра – не Сандра, а горестная зверушка на больничной койке, да-да, вот что такое Сандра, весь этот пот и эта скорбь – это и есть Сандра, которая маячит где-то неподалеку от его сомнений и рвоты, от последней реальности, вот уж чепуха – заблудиться с больной Сандрой в Марселе, вместо того чтобы наслаждаться с Сандрой в доме на холмах!…

Конечно, эта реальность продержится недолго, конечно, Лукас и Сандра выберутся из больницы, и Лукас забудет тот миг, когда он, одинокий и потерянный, постиг всю нелепость своего состояния одиночества и потерянности, и все же, и все же… И вот он лениво (почувствовал себя лучше) начинает посмеиваться над всем этим свинством и вспоминает рассказ, прочитанный чуть ли не столетие назад, о фальшивом оркестре в одном из кинотеатров Буэнос-Айреса. Есть что-то похожее между типом, который выдумал этот рассказ, и им,- неведомо какое, но есть, во всяком случае, Лукас пожимает плечами (он и впрямь делает это) и в конце концов находит ночную рубашку и туфли, жаль, правда, что нет шлепанцев для него – вещь небывалая для города в самый полдень.

Содержание

9 Непрерывность парков. Перевод В. Спасской

11 Застольная беседа. Перевод В. Спасской

19 Инструкции для Джона Хауэлла. Перевод В.Спасской

33 Все огни – огонь. Перевод В. Спасской

45 Что нами движет. Перевод Ю. Грейдинга

52 Лилиана плачет. Перевод Ю. Грейдинга

61 Место под названием Киндберг. Перевод В.Спасской

74 Вечер «Мантекильи». Перевод В. Спасской

87 Мы так любим Гленду. Перевод В. Спасской

95 Пространственное чутье кошек. Перевод В. Спасской

100 Как добраться до страны хронопов. Перевод /7. Грушко

Из книги «Некто Лукас». Перевод /7. Грушко

105 Лукас – его дискуссии с единомышленниками

109 Лукас – его наблюдения над потребительским обществом

110 Лукас – его долгие путешествия

111 Лукас – его битвы с гидрой

113 Лукас – его подарки ко дню рождения

115 Смех смехом, а не стало шестерых 115 Молчаливый спутник

119 Лукас- его больницы /I/

120 Лукас – его больницы /II/

Грушко. Некто Хулио Кортасар

ХУЛИО КОРТАСАР НЕПРЕРЫВНОСТЬ ПАРКОВ

Ответственный за выпуск В. Редактор

Художественный редактор Сн Технический редактор

Корректор

И Б № 861

Сдано в набор 19.05.83. Подписано в печать 12.10.83. Формат 70 XI00/32. Бумага офсетная № 1.Гарнитура «Тайме». Печать офсетная. Усл. печ. л. 5,2. Уч.-изд. л. 5,97. Тираж 50 000 экз. Зак. № 427. Цена 70 к.

Издательство «Известия Советов народных депутатов СССР». 103791, Москва, Пушкинская пл., 5.

Можайский полиграфкомбинат Союзполиграф-прома при Государственном комитете СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. 143200, Можайск, ул. Мира, 93.

Главный редактор Н.Т. Федоренко

На обложке – репродукция картины бельгийского художника Рене Магритта.

Кортасар X.

В это издание включены рассказы из нескольких книг аргентинского писателя Хулио Кортасара, в том числе из двух его новых сборников «Некто Лукас» и «Мы так любим Гленду». Парадоксальные, гротескные ситуации, элементы фантастики позволяют автору с неожиданной глубиной раскрыть суть многих явлений в жизни современного буржуазного общества.

ББК 84. 7Ар И(Арг)

© Составление, предисловие, перевод на русский язык издательство «Известия», журнал «Иностранная литература», 1984

Некто Хулио Кортасар

В августе 1984 года Хулио Кортасару исполняется семьдесят лет. В это трудно поверить – настолько молода, изобретательна, полна живой фантазии его проза. Художник предельно современен – современны проблемы (социальные, психологические, нравственные), которые его занимают, современна его мастера письма.

Избегая соблазна увлечься биобиблиографическим жанром, кажу лишь, что родился писатель в 1914 году в Брюсселе, что детство, юность и годы человеческого и творческого мужания прожил в Аргентине, что не по своей воле – как и многие другие латиноамериканцы – провел последние десятилетия на чужбине.

Автор нескольких романов (один из них – «Выигрыши» – знаком советским читателям), Кортасар еще и замечательный рассказчик – по тонкому ощущению пространства, в которое должна вместиться та или иная тема, по своеобразному способу ее выражения, по абсолютному слуху и чувству ритма. Никто, кажется мне, лучше самого писателя не выразил сущность своего дела: «Все написанное мною – относится к жанру фантастики… за неимением другого названия».

В рассказах Хулио Кортасара встречаются не только фантастические ситуации (к слову сказать, всегда с реалистической достоверностью психологических и бытовых деталей), но и фантастические персонажи вроде хронопов, фамов и надеек из цикла «Жизнь хронопов и фамов». (Один из рассказов о них вы прочтете в сборнике.)

Лишь на первый взгляд кажутся странными эти «зеленые и влажные фитюльки», которые прогуливают по городу своих рыб-флейт, пляшут стояк, коровяк и надею, позволяют путешествовать по себе вещам и людям, бальзамируют воспоминания, делают часы из артишоков, изобретают жизнемометр, делают открытие, что добродетель – микроб, лечат букетами роз, рисуют на черепашьих панцирях ласточек…

Вжившись в сказочный мир этих нелепых и забавных существ, мы вдруг понимаем, что в лице хронопов и фамов пред нами во всем своем разнообразии предстает все тот же род человеческий. Не вступая в спор по поводу литературоведческих терминов, поймем смысл еще одного авторского признания: «Я одержим подозрением о существовании иного порядка вещей, более таинственного и менее постижимого». В большинстве своих работ он словно ожидает, когда на грани действительного и вымышленного объявится область подсознательного, страна интуиции, некий продукт этой дивной (а порою – адской) лаборатории человеческого опыта. Без таких ситуаций, без подобных «включений» нет Кортасара, по ним он больше всего и узнается. И вот что, кстати, говорил Кортасар, отвечая на анкету «Иностранной литературы»: «Считаю, что фантастическое лишено всякого литературного интереса, если оно не возникло из самой действительности,- действительность часто содержит в себе элементы, которые может заметить и опознать только воображение…» Вряд ли мы ошибемся, если скажем, что воображение и интуиция в публикуемом ниже рассказе «Все огни – огонь» помогли автору цепью тончайших ассоциаций навести мостик между эпохой Древнего Рима и современностью.