— Разумеется, согласны! — ответил за обоих Гущин, — Эта куртка и брюки очень легки, — сказал, одеваясь, Цветков, — но, как я уже заметил, они чудесно греют.
— Неудивительно, — отозвался Таусен: — они на гагачьем пуху.
— Гага относится к породе уток? — спросил Гущин.
— Совершенно верно.
— Вы ее, верно, кормите щитовидной железой, чтоб она линяла?
— Вовсе нет. Пух, который берется непосредственно от птицы, даже убитой, более жирен и тяжел. Он называется «живым». Зачем он нам, когда мы можем набрать сколько нам нужно прямо из гнезда так называемого «мертвого» пуха?
Он менее жирен, гораздо легче, а греет замечательно.
Они вышли на крыльцо, и Таусен повел их к ледяной постройке, к другому входу, в противоположном конце здания. Таусен открыл дверь. Они прошли через тамбур в большую светлую комнату. Вдоль стен стояли шкафы и висели маленькие проволочные клетки. Тут же в углу висел умывальник. На полу стояли громадные металлические банки. Посреди комнаты — очень длинный и широкий, на низких ножках, белый стол.
— Это моя лаборатория, — сказал Таусен. — Не правда ли, выглядит она очень скромно? — В тоне его прозвучало как бы смущение. — Да, на материке я бы не в таких условиях работал…
— Кто же виноват… — начал было Гущин и замолчал.
— А между тем, — продолжал вежливый хозяин, словно не заметив его реплики, — здесь производятся серьезные работы. Вот в этих шкафах — хирургические инструменты. В банках — законсервированные железы внутренней секреции. Они отлично сохраняются. Тут у меня, например, много щитовидных желез. Я ими пользуюсь, между прочим, для экспериментов над теми самыми утками, которым я обязан вашим присутствием.
— А чьи железы в банках? — спросил Гущин.
— Тюленьи и других морских зверей.
— Неужели железы млекопитающих годятся, например, для работы с птицами? — удивился Гущин.
— Вполне. Гормоны желез внутренней секреции не специфичны для определенного вида. Они годятся для любого. Даже больше: есть растительные гормоны, которые можно использовать в работе и с животными и с человеком. Только на беспозвоночных животных не действуют некоторые гормоны позвоночных — слишком уж далеки они друг от друга по своей организации. А сейчас, — с гордостью сказал Таусен, — я покажу вам кое-какие результаты своих экспериментов.
Он снял со стены клетку, в каких обычно держат в комнатах птиц, открыл дверцу, и небольшое животное доверчиво вылезло на подставленную им ладонь.
— Что это? Маленькая кошка? — спросил Гущин. — Я никогда не видал рогатых кошек.
Роскошные ветвистые рога украшали головку коричневого зверька.
— Вглядитесь внимательнее, — ответил Таусен, — это не кошка, а олень.
Он осторожно взял животное и посадил его обратно в проволочную квартирку.
Потом взял другую клетку и, не раскрывая, показал ее гостям. В ней стоял тазик с водой.
Внезапно вода в тазике забурлила. В ней плескалось какое-то маленькое животное. Потом оно вылезло, взобралось на небольшую деревянную подставку, которая была укреплена на стенке тазика, и расположилось на ней, как бы отдыхая.
Оказалось, это был крошечный тюлень, желто-серого цвета, с буроватыми пятнами, с широкими ластами сзади и короткими ластами спереди — все как у большого тюленя.
— Знаете что, — сказал Гущин, — мне ваш тюлень напоминает японский садик. Я видел такой в Москве, в Ботаническом саду. Весь садик занимает несколько квадратных метров. В нем я видел карликовые деревья. Какой-нибудь яблоне десятки лет, а она растет в цветочном горшке, сама толщиной в палец и ростом в несколько сантиметров. Это по существу игра с природой, а не полезные растения.
В этот момент открылась дверь и вошла девочка-саамка, лет тринадцати. Она улыбнулась, поклонилась гостям и начала рассматривать их с откровенным детским любопытством. Потом подошла к клетке с оленем и приласкала крошечное животное нежным, осторожным прикосновением. Олень стоял доверчиво и смирно.
— Анна у нас ухаживает за экспериментальными животными, она очень любит их, — объяснил Таусен и обратился к девочке по-норвежски.
Она отвечала ему на том же языке.
— Вы знаете, что она говорит? — обратился он к своим гостям. — Саамы очень хотят побеседовать с вами, хотят узнать, что делается на Большой земле.
— Прекрасно! — обрадовался Гущин. — Вы будете переводчиком. Нам самим очень интересно побеседовать с ними. Уверяю вас, господин Таусен, они тоже согласятся отправиться с нами на Большую землю.
— Может быть, вы правы, — сказал Таусен. — Я и сам хочу увидеть мир, освобожденный от фашистского кошмара, и принять участие в его работе.
Работать вместе с теми, кто избавил мир от ужасов фашизма. Но ведь нам не на чем отправиться, и мы не можем даже связаться с людьми, — печально добавил он.
— Господин Орнульф, — нетерпеливо воскликнул Гущин, — сходите все-таки с нами в бухту! Посмотрим судно!
— Пожалуйста, — пожав плечами, согласился Таусен. — Вы сами увидите, что нельзя рассчитывать на него.
Выйдя из лаборатории, они подошли к озеру. Над ним клубился легкий пар.
Ветер рябил воду.
Таусен шел вдоль берега узкого озера. Цветков и Гущин следовали за ним. Ноги местами вязли в грязи. Не сильный на этот раз ветер дул в спину. Серые, дымчатые облака плыли низко над землей, а над ними нависли густые, плотные облачные массы. Казалось, вот-вот пойдет дождь. Идти стало легче: дорожка пошла по каменистой, твердой почве.
На озере плавало много крупных птиц. Они были очень оживлены — опускали головы в воду, хрипло перекликались.
Невысокий, но крутой, обрывистый холм возвышался метрах в ста от берега.
Оттуда доносился шум падающей бурлящей воды и поднимался густой пар.
Таусен обогнул холм. Москвичи догнали его и увидели неожиданную картину: из расщелины в скале, примерно на высоте человеческого роста, с шипением и клокотанием вырывалась мощная горячая струя воды. Окутываясь облаком пара и брызг, источник растекался на несколько ручейков.
— Кипяток! — крикнул Гущин, подбежал и протянул руку.
— Не трогайте, — поспешил предупредить его Таусен. — Ошпаритесь!
— Ну и чудеса! — сказал Цветков. — Даровая горячая вода в Арктике!
— Ничего удивительного, — заметил Таусен, — это не такая редкость. Вспомните Исландию. Там и теперь двадцать шесть крупных действующих вулканов, среди них знаменитая Гекла, и множество всяких горячих источников и гейзеров. И землетрясения там очень часто бывают. В Антарктике, среди вечных льдов, также есть действующие вулканы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
