Читаем без скачивания Генералы песчаных карьер - Гера Фотич

С тяжёлым сердцем улетал Поликарп с женой на Канарские острова. Словно чувствовал, что по возвращению жизнь его изменится. Не радовало его тёплое море, горы, горячий песок. Снились кошмары.

Предчувствие не подвело. В первый же день после отпуска его вызвал Карманов.

— Ну вот! — начал он, радостно протягивая листок, — поздравляю тебя с повышением. Уверен, ты будешь ему рад! Должность полковничья и дальше рост на всю катушку.

Журов заглянул в бланк приказа. В связи с возникшей необходимостью он откомандировывался на должность начальника службы безопасности в транспортное управление.

— У них там полный развал! — продолжил генерал, — Просили оказать помощь. Вот я и походатайствовал перед Москвой. Рассказал, какой ты молодец. Настоящий борец с оборотнями. Здесь ты свою задачу выполнил — теперь помоги друзьям из МВД. Та структура тебе более знакома. Ну, ступай!

Карманов развернул Журова и, обняв за плечи, проводил до выхода.

Осталось только дать мне пинка, — подумал про себя Журов.

— Да, чуть не забыл, Поликарп Афанасьевич, — задержался в дверях генерал, — не стоит тебе возвращаться. Наведёшь порядок и оставайся там. Будет тебе спокойней. А то у нас переполох только закончился. Все руководители стращают своих сотрудников твоим именем. Мол, вернётся Журов и выкопает компромат на вас, засадит в кутузку. Так что удачи тебе. Если что, звони.

Начальник отдела собственной безопасности уже вышел с больничного и представил Журову сотрудника, которому нужно передать дела.

В кабинете Журов позвонил Маше. Трубку взяла девушка и представилась её подругой.

— Машенька написала рапорт на увольнение, — сообщила она грустно, — мы решили вернуться на родину.

На какую родину? — подумал Журов, но вспомнив необычайно чёрные волосы и глаза Маши, решил, что она родом откуда-то с юга. Больше расспрашивать ничего не стал.

Позвонил Бурбулису в кабинет.

Трубку взял незнакомый сотрудник.

— Бурбулис на стажировке в Чехии на шесть месяцев, прозвучал бодрый голос молодого человека, — дело передал мне. Да оно почти закончено. Собираюсь прекращать. Девушка отказалась от своего заявления. А те трое, которые наркотиками баловались, уволились.

Так что будут деньги, заходите, — под конец пошутил он.

Последнее показалось Журову в самую точку.

Глава 20. Гуля

Каждый день она приходила к сидящему на лавочке Поликарпу, и он обязательно что-то покупал из её товара. Долго торговался, снижая цену. Иногда заговорщически улыбался и подмигивал. Пытался хитрить. Но Гуля своё дело знала и всегда оставалась в выгоде. Ей уже не надо было плутать по другим местам и предлагать что-либо отдыхающим. Ей вполне хватало вырученных денег, которые она отдавала бабушке.

Кроме того Гульнаре интересен был сам иноземец. Деревенские мужчины были на голову ниже его ростом, с косматыми засаленными волосами, вечно о чём-то спорили, чему-то учили или просто указывали, в перерывах беспробудного пьянства. Их содержали женщины, целыми днями пропадающие на работах.

В тихой печальной грусти и спокойной уверенности незнакомца ей чудилось что-то далёкое, о чём пела в детстве бабушка, прижимая к себе её продрогшее на холодном ветру, покрытое мурашками, тело. Монотонно, с неуловимо заунывным мотивом плавно покачивая её вместе с собой, вспоминая песенные напевы далёких предков.

И казалось, что стоит этому мужчине взять её в объятия, она снова окунётся в то беззаботное марево детства, растворяющее вокруг всякое движение и суету. Почувствует себя медленно и невесомо плывущей во вселенском потоке бесконечности бытия.

Она стала замечать, что мужчина тоже ждёт с ней встреч. Он словно выходит из дремоты, стоит ей появиться перед ним. Его безучастный взгляд становится добрым и ласковым. Он говорит «привет» и проводит своей большой тёплой ладонью по её прямым волосам, едва достающим до плеч. Этим движением словно расколдовывает её, лишая смущения и замкнутости, превращая в местную принцессу простирающегося вокруг сказочного королевства. Единственную для него проводницу в загадочный мир Иссык-Куля.

Не зря твердила ей бабушка, что она очень красивая, но красоту её не каждый разглядеть сумеет. А кто разглядит — уже и глаз отвести не сможет. Так она и решила. Стала кружить голову Поликарпу своими рассказами о здешних краях, прибаутками да легендами. Он внимательно слушал, глядя ей в лицо. Много молчал, предоставляя ей возможность, вылить всё, что накопилось у неё на душе.

Позже она пригласила его посмотреть на свои танцы, где в первый раз увидела, как он радуется, смеясь и аплодируя вместе со всеми зрителями. И его голубые глаза лучились словно Иссык— Куль в солнечную погоду.

А потом она учила его древним народным танцам Киргизии. И он, сидя на ковре, пытался повторять непростые движения сказителей манаса. Жестикулировал, пытаясь казаться то грозным и властным, то радостным и приветливым. Всматривался вдаль, закрываясь рукой от палящего солнца, изображал стрельбу из лука.

Корявость его движений вызывала у Гули безостановочный смех до икоты. Она хлопала в ладоши, а потом с разбегу обнимала Поликарпа. Останавливала движение его рук, и заставляла всё начинать сначала, повторяя за ней. И в тот момент, когда она нечаянно касалась его лица своими распущенными волосами, он вдыхал неповторимый запах свежести, вобравший в себя неприступность седых вершин, покорную водную гладь, заливистую трель соловьёв и разгульный ветер степей.

Однажды Гуля рассказала Поликарпу свою любимую легенду о Фениксе. Не до конца понимая её смысл, но старалась воспроизвести дословно, подражая своей бабушке, историю птицы счастливой судьбы получившей от бога необычайный удел — рождаться от самой себя. Проходя через врата жизни, Феникс не знает любви к себе подобным. И единственная его невеста — это желанная гибель. Ибо, только умерев, отринув жизнь свою, может он обрести её вновь, чтобы восстать живым из оков смерти. Поверив Божьему дару воскрешения, обретя через смерть вечную жизнь.

Гуля звонко смеялась над рассеянностью Журова. Когда повествование заканчивалось, а он не в силах вернуться назад от воображаемой им птицы, продолжал витать в лабиринте своих мыслей и возвращался к ней, как только она начинала тормошить его своими вопросами.

Глядя на эту замечательную девчушку, Поликарп безуспешно пытался представить себе, как должна была смеяться Маша. Как бы она танцевала или торговалась, продавая принесённый товар. Как водила бы его по горам и ущельям, показывая потаённые уголки местной природы. Эти две девушки переплетались памятью в единое целое, образуя некий конгломерат Машиной грусти и беспокойства с беззаботной беспечностью Гули. Словно когда-то нависшая угроза прошла, предоставив возможность теперь ей быть собой. Радоваться и наслаждаться своим существованием.

Гуля стала для него продолжением той далёкой встречи в служебном кабинете, заполнившей пустоту незнания и сожаления образовавшуюся после исчезновения Маши. Призрачная надежда собственного прощения.

Впервые услышав имя, Поликарпа, Гуля пошутила, что оно больше подходит названию высокой неприступной горы или грозному ущелью, погубившему множество альпинистов. Сказала, что будет звать его по фамилии. У неё получалось слишком мягко, а может она это делала специально. Произносила «Журов» через букву «ю» и от этого казалось, что она пытается подманить его к себе словно голубя.

Что-то шевельнулось в душе Поликарпа к этой маленькой молоденькой девушке, не дающей ему покоя, увлекающей за собой к горным ущельям и отвесным скалам.

Иногда он с трудом воспринимал её быструю речь. Она выстреливала свои фразы пулемётными очередями, будто боялась не успеть сказать. Затем внезапно останавливалась и извинялась за такую торопливость. Но через минуту снова строчила, не задумываясь, что проникает словами прямо ему в душу, задевая сокровенное, глубоко запрятанное от всех, в том числе и от себя самого.

До окончания срока лечения оставалось несколько дней и как-то само собой получилось, что Журов предложил Гуле поехать с ним, чем совсем её не удивил. Она, словно ждала этого предложения.

Гуля не читала Александра Грина. Но, как и все девушки ждала, когда появятся на горизонте плывущие к ней алые паруса. И кто знает, как они должны выглядеть. Заплутавшей каравеллой или заблудшим полковником?

Вопросы с выездом Гули уладили быстро.

Её бабушка, познакомившись с Поликарпом, не возражала против отъезда внучки. Перед тем как дать согласие, она посадила его напротив. Взяла его руки в свои. Глядя в глаза, что-то долго бормотала на местном наречии. Казалось, она заговаривает Журова от сглаза. Потом прикрыла веки. Сидела так долго, пока из-под ресниц не потекли слёзы.