Боун помедлил, затем ответил:
— Нет. Что еще?
— Я убил двух человек.
Наступила такая напряженная тишина, что Сатана приподнялся на диване и посмотрел на Конкэннона, затем на Боуна.
— Мне кажется, — сказал Боун неожиданно тихо, — что вам следует начать с самого начала.
— Их звали Тюрк и Крой. Это вам о чем-нибудь говорит?
Боун покачал головой.
— Скоро вы получите рапорт помощника старшины, который занимается этим делом, и узнаете обо всем официальным путем.
Конкэннон рассказал о своих приключениях, начиная с засады на холмах и заканчивая перестрелкой у ручья.
Сержант смотрел поверх головы Конкэннона, погруженный в свои мысли.
— Как по-вашему, эти двое знали об ограблении? — спросил он, дослушав до конца.
— Мне кажется, они были членами банды.
Конкэннон рассказал, как Тюрк и Крой подстерегли Атену у пансиона, и от этого воспоминания у него опять похолодела спина.
Услыхав о двух тысячах долларов, которые бандиты дали Атене Аллард, Боун напрягся.
— Почему вы не сказали мне об этом раньше?
— Я хотел, чтобы они чувствовали себя в безопасности. Чтобы думали, что миссис Аллард приняла деньги и отступилась.
— Но это — сокрытие улики, Конкэннон! — Голос Боуна стал свистящим от гнева. — Я могу за это посадить вас за решетку!
Конкэннон поднял бутылку и припал к горлышку. Боун едва смог удержать себя в руках и лишь посмотрел на него испепеляющим взглядом.
Затем Конкэннон дорассказал всю историю до настоящего момента.
— Итак, миссис Аллард хочет, чтобы вы прекратили расследование, — сказал, подумав, Боун. — Возможно, она права. Вы над этим размышляли?
Конкэннон посмотрел на него.
— Что вы имеете в виду?
Боун по-волчьи оскалил зубы.
— Сколько времени вы уже занимаетесь этим делом? Неделю? А результат? Погибли два человека, вам намяли бока, а потом устроили на вас засаду. О Миллере вы ничего не узнали. Может быть, пора передать дело кому-нибудь другому?
— С удовольствием, если об этом распорядится Джон Эверс.
Боун задумался.
— Я вот размышляю о тех двоих, которых вы убили. Денег у них при себе не оказалось. Отчего же вы так уверены, что они участвовали в ограблении?
— Но ведь были же у них две тысячи долларов на подкуп миссис Аллард!
Снизу послышались крики и треск мебели.
Видимо, возникла потасовка. Шум постепенно становился все громче: похоже, дрались уже у игорных столов. Издали донеслись свистки полицейских. Боун и Конкэннон почти не обратили на все это внимания. Они смотрели друг на друга.
— Интересно, — спокойно говорил Конкэннон, пока внизу ломали столы, — сколько может зарабатывать сержант полиции в Оклахома-Сити?
Полицейский мгновенно понял намек.
— Едва хватает на жизнь, — сказал он сухо. — Если сержант честный…
На улице раздался револьверный выстрел, вслед за ним — крик, снова выстрел, еще один… Конкэннон вдруг вспомнил, как Боун ходил с ним в конюшню перед его поездкой в Дип-Форк. Он даже выбрал ему лошадь. Кто-то указал Тюрку и Крою маршрут, который ему предстояло проделать в тот день. Может быть, сержанту Марвину Боуну надоело жить на мизерное жалованье полисмена и он решил подзаработать на стороне?
Конкэннон посмотрел на сержанта, думая: «Не состоишь ли ты в банде, Боун? Ты, Миллер, Тюрк, Крой… Но где тогда деньги? И где Миллер?»
Со стороны мэрии к бару бежала группа полицейских. Послышалась возня и крики: это нарушителей порядка уводили в «Тополиную рощу», как местные шутники называли недавно построенную за мэрией тюрьму. Сержант Боун не обратил на шум никакого внимания. Он откинулся на спинку стула и скрестил огромные ручищи на груди.
— Я вижу, Конкэннон, что у вас появились какие-то соображения. Ну-ка, ну-ка?
Конкэннон улыбнулся.
— Я тут размышляю о совпадениях, Боун. Меня чуть не убили из-за вашего совета. Который, кстати, оказался не очень-то дельным. Вы посоветовали мне взять в конюшне серого мерина. Зачем? Чтобы убедиться, что бандиты не обознаются? Вот так мне все представляется. — Он наклонил бутылку, посмотрел на нее, но пить не стал. — Это между нами, Боун. Никто ведь нас не слышит. Ну, что, так все было или нет? Это вы поручили Тюрку и Крою убить меня?
Боун и глазом не моргнул.
— А зачем мне это было нужно?
— Вы решили, что я опасен. Не знаю, почему. Мне не удалось сделать ничего из того, что я задумал.
— Такие слухи распускать опасно, Конкэннон.
— Я и не распускаю. Мы ведь здесь одни. Вам никогда не приходило в голову, что не только полицейским сержантам иногда надоедает их работа? Думаете, жизнь железнодорожного детектива намного приятнее?
Боун засмеялся.
— Вы меня удивляете, Конкэннон. Вы что, хотите меня загнать в угол и забрать часть добычи?
— Почему бы и нет? Тюрк и Крой выбыли из игры, делиться с ними не нужно. К тому же это самый простой способ избавиться от меня. А вы этого очень хотите, судя по покушению.
Боун весело посмотрел на него.
— Понятно. Вы получаете свой кусок пирога, собираете вещички и уезжаете. Сколько вы хотели бы получить?
Конкэннон пожал плечами.
— По справедливости. Десять тысяч.
— А где гарантии, что вы сдержите обещание?
— Я могу написать вам расписку на десять тысяч долларов. Это позволит держать меня в руках.
Боун некоторое время сидел с отсутствующим видом. Затем наклонился вперед и протянул руку. Конкэннон удивленно отдал ему бутылку.
— Классное виски, — сказал сержант со вздохом, оторвавшись от горлышка. — Внизу такого ни за что не купишь. Все начнут показывать на меня пальцами и говорить: «Смотри-ка, Марвин Боун заодно с проститутками и игроками». Но я поклялся никогда не продаваться проституткам и игрокам…
Он посмотрел на Конкэннона, откинулся на спинку стула и улыбнулся.
— Хотя у каждого своя цена. Как вы сказали, мы здесь одни, никто нас не слышит. У меня тоже была своя цена. Будет и у вас. Только, по-моему, речь пойдет не о деньгах…
Конкэннон почувствовал, как по спине побежали мурашки. Либо Боун пытался запугать его, либо был настолько уверен в себе, что мог говорить правду…
— Да, — продолжал сержант задумчиво. — Мы купим вас не за деньги… а при помощи женщины. А именно — вдовы вашего старого дружка Рэя Алларда. Жаль, — вздохнул он, — лучше бы вы продавались за деньги.
— В таком случае вам, возможно, придется скорее убить меня.
— Может быть, вас, а, может быть, Атену Аллард.
Сержант улыбнулся, как всегда хищно оскалив зубы.
— Если вы, конечно, не предпочтете прекратить поиски.
