— Алекс, нам надо уходить. — С утешением придется подождать. Они и так потратили впустую больше времени, чем это было безопасно. Нужно было увозить ее как можно дальше отсюда.
— Я знаю. — Ее голос был слаб, но решителен. — И это — то, чего я должна ждать с нетерпением? Охотники, которые жаждут поймать меня и содрать кожу с моего тела просто потому, что я имела несчастье родиться?
Его руки крепче сжались вокруг нее.
— Этого не случится. — Он не позволит этому случиться.
— Может, ты будешь не в состоянии это остановить. — Она потерла руками лицо и глубоко вздохнула. — Отпусти меня.
Он уставился на окно, пытаясь сообразить, как бы ему пройти через него с ней на руках. Ему нужно было оторвать еще несколько досок, но это означало, что пришлось бы опустить ее на землю, а делать этого ему не хотелось.
— Джошуа, — она обхватила ладонями его лицо и повернула к себе. — Тебе придется отпустить меня. Я в порядке. — Она резко оборвала его, тряхнув головой, прежде чем у него появился шанс что-то сказать. — Нет. Ты знаешь, что я права. У тебя должны быть свободны обе руки — на тот случай, если придется драться. А я должна быть на ногах, если возникнет необходимость защищаться.
Уступая неизбежному, он отпустил руку, поддерживающую ее колени, позволив ее телу плавно соскользнуть по нему, пока ее ноги не коснулись земли.
— Держись ближе и делай точно так, как я тебе говорю.
Он знал, что ей вовсе не нравится его приказ, но она кивнула. Затем ее лицо снова смягчилось.
— Спасибо тебе, что вернулся и нашёл меня.
— Я всегда буду приходить за тобой, Алекс. — Он заставил себя отпустить ее и без затруднений вылез через окно. Он оглянулся назад, но она все еще оставалась там, наблюдая за ним с непонятным выражением на лице. Джошуа протянул ей руку.
— Идём. Пора уходить.
Взяв его за руку, она позволила ему помочь ей выбраться из здания — в ночь, которая опустилась на город.
— Куда мы пойдем? — Она говорила так тихо, что это был почти шепот.
— Мы должны спрятаться где-нибудь в безопасном месте, пока я попытаюсь найти для нас другой транспорт.
Алекс нерешительно задумалась, теребя зубами нижнюю губу. Он почти застонал — так молниеносно пронзило его вожделением это бессознательное действие.
— Я могу раздобыть для нас что-нибудь для поездки. Машину, которая не будет связана ни с папой, ни со мной.
Он покачал головой.
— Не беспокойся. Я смогу достать другой автомобиль. У меня есть связи в городе.
— Ты?… — в ее голосе прозвучало удивление.
Он проигнорировал ее невысказанный вопрос, держа все свои чувства начеку, поскольку вел ее позади большой группы зданий, чтобы вернуться обратно на тротуар. В молчании, они прошли несколько кварталов, затем вскочили в автобус и ездили на нем до тех пор, пока толпа не стала гуще, когда они оказались в более оживлённой части города.
Сойдя с автобуса, они слились с толпой людей, многие из которых направлялись, чтобы поужинать где-нибудь. А потом отправиться в какой-нибудь клуб, чтобы выпить и потанцевать. И возможно, найти на ночь партнера для секса, с тем, чтобы на время забыть о своих проблемах.
— Джошуа? — снова напомнила Алекс.
— Мы поговорим, когда будем в безопасности. Тогда я отвечу на все твои вопросы. — Джошуа чувствовал ее раздражение, но не обращал на это внимания. Не было ничего важнее, чем ее безопасность.
— Ты можешь поспорить на свою задницу, я буду готова в любое время, — пробубнила она себе под нос. Но он услышал ее, и это заставило его улыбнуться.
Глава 8
Алекс старалась не отставать от Джошуа, когда тот вел ее сначала по одной улице, а затем по другой. Уже стемнело, и девушка была рада, что он, кажется, знает, куда идти, потому что она не имела ни малейшего представления о том, куда они направлялись.
Алекс все еще была в шоке, чуть ли не столкнувшись лицом к лицу с одним из тех, кто напал на них этим утром. Хотя до этого на какое-то время почти позволила себе поверить, что утреннее нападение безвозвратно ушло в прошлое. Что ее жизнь могла бы каким-нибудь образом вернуться к нормальному состоянию. Увидеть его — было жестоким напоминанием о том, что теперь это стало ее реальностью. Эти мужчины будут убивать, чтобы завладеть ею.
А другие могут запросто убить ее. Алекс вздрогнула и плотнее запахнула куртку на груди, когда подумала об охотниках за головами. Что же это за люди, которые охотятся и убивают детей только потому, что они принадлежат к другому виду? Девушка покачала головой, удивляясь наивности своего вопроса. Всегда существовали отдельные личности, чьими жертвами становились те, кто был слабее или чем-то отличался от других. Ей приходилось видеть это в своем районе. Такое случалось каждый день по всему миру. Люди боялись сталкиваться с кем бы то ни было, или с чем бы то ни было, что отличалось от них самих.
Сглотнув, Алекс почувствовала кислый привкус во рту, оставшийся после того, как она рассталась с остатками своего обеда. Это было проявлением слабости. Ей нужно стать выносливее, если она собирается выжить. Она расправила плечи, не спуская глаз с Джошуа. Сегодня он убил человека. Свернул ему шею голыми руками. Хотя сама девушка до сих пор не могла выбросить из головы волка, в которого выстрелила, она не думала, что Джошуа мучили сомнения по поводу того человека, которого он убил.
Не то, чтобы Джошуа был бессердечен или жесток. Наоборот. Джошуа жил по принципам противостояния добра и зла. Его целью было защитить свой народ, и он сделал бы всё, что бы ни потребовалось от него для этого. Он не искал неприятностей, но и не собирался бежать от них. Алекс не сомневалась, что он отдал бы жизнь, чтобы защитить ее.
Через что нужно было пройти человеку, чтобы стать подобным Джошуа? Какие жизненные испытания сформировали его характер, сделав его тем, кем он был?
Он уверен, до мозга костей, в своей способности позаботиться о них двоих. Была характерная особенность, почти звериная, в том, как он смотрел на мир вокруг себя. Определенно, Джошуа был хищником. Это было в том, как он держался. В том, как двигался. Мужчины испытывали страх перед ним, несмотря на то, что каждый хотел бы стать таким как он, а женщины просто стремились быть с ним.
Джошуа был загадкой. В одну минуту — пылкий влюбленный, в следующую — абсолютный самоконтроль, с виду — почти полное равнодушие. У мужчины было больше слоев, чем у луковицы, и она была полна решимости добраться до сути. Что он подразумевал, говоря, что у него есть контакты? Означает ли это, что он был здесь не один? Почему до сих пор они не получили помощи, если она была доступна? У нее было так много вопросов, что начинала болеть голова. Девушку все еще немного подташнивало, и она отчаянно нуждалась хотя бы в небольшом количестве воды, чтобы прополоскать рот.
