что здесь делаешь? – До меня постепенно доходил юмор создавшегося положения.
– Эй, але, гараж, – сказала Бамалама. – А ничего, что я тут? Не мешаю? Вы что… знакомы?
– Отстань, Бамалама, – поморщился я.
– Бамалама? – удивилась Гульнур.
– Ах, прошу прощения, Инга Владимировна.
– Александровна, – поправила Бамалама. – Эй, народ, а с хрена ли тут, вообще, происходит?
– Мы с Ингой учимся вместе, – объяснила Гульнур. – В одной группе. Она меня пригласила сюда на танцы. Я понятия не имела, что встречу здесь тебя.
– Бамалама… – поразился я. – Тьфу, Инга Александровна, ты учишься в вузе?!!
– Не всем же быть такими неучами, как ты! – всплеснула руками Инга. – Учусь, имеешь что-то против?
В животе уже зрел взрыв хохота, да и окружающие на нас оборачивались. Отчаянно подмигивал мелкий Штирлиц, невесть как оказавшийся во взрослой среде. Взвыла музыка, снова Кузьмин с группой «Динамик» – песня шла не с начала: «…раскрой же зонт, надвинь свой серый капюшон…» Медляк! Я сделал шаг, обнял Гульнур за талию – как бы пригласил на танец. Отказаться уже не было возможности! И все завертелось…
Я держал ее очень бережно, старался не давить, вел себя как истинный джентльмен. И не оттого, что надо, а само получалось. До сих пор не мог поверить, что так удачно зашел! Все происходящее было полным абсурдом. Вот и не верь после этого в судьбу. За медляком последовал другой, бесконечно длинный – «Июльский вечер» в исполнении «Uriah Heep». Толпа в зале заскучала. Но только не я! И, надеюсь, не Гульнур. Я прижимал ее к себе, наслаждался исходящим от нее французским ароматом, безумно кружилась голова. Она смотрела на меня сначала удивленно, потом лукаво, потом еще как-то, а в итоге сама подалась ко мне, расслабилась, обмякла. На нас косились, перешептывались. А мне казалось, мы уже миллион лет знакомы!
– Я правда тебя искал, – шептал я. – Готов был убить вашу секретаршу – она отказывалась давать твой адрес…
– Так это же Зоя Ивановна, – засмеялась Гульнур. – Ее два года назад муж бросил. Теперь она терпеть не может, когда кто-то рядом счастлив. А во всем остальном хорошая женщина, всегда поможет, если убедишь ее, что у тебя все плохо…
– Подожди, – пробормотал я. – То есть Бамалама… тьфу, Инга позвала тебя на дискотеку на Крутую Горку, и ничто ее при этом не смутило? То есть это как бы нормально, как в соседний двор на танцы сходить?
– Да, это странно, – согласилась Гульнур. – Я знала, что Инга состоит в какой-то молодежной компании, она и не скрывала… Но Инга хорошая девчонка, хорошая подруга, может быть, немного экстравагантна… Выдала мне, так сказать, гарантии безопасности. Сюда приехала на такси, она меня встретила…
– Ну и как тебе здесь?
– В последние минуты стало лучше, – Гульнур негромко засмеялась, подняла глаза.
Мы прилипли друг к другу, истома растекалась по телу, хотелось смеяться, совершать только хорошие поступки. Подошла Инга, встала, подбоченившись, уставилась критическим взором. «Гарантии безопасности» трещали и рушились. Или, наоборот, становились крепкими и фундаментальными.
– К тебе не приставали?
– До тебя – нет, – смеялась Гульнур. – Смотрели, конечно, просто облизывали меня взглядами… Пару раз подходили, выражали свое почтение. Но я их не запомнила. Инга попросила своего друга, кажется Олега, последить, чтобы моя честь осталась незапятнанной. Он и сейчас на нас смотрит. Но вы же знакомы?
Холодов укоризненно качал головой, но кайф не ломал. Бамалама что-то энергично шептала ему на ухо. А девушка, к которой я неровно дышал, оказалась неробкого десятка! В омут с головой, на другой край беспокойного города… Закончился медленный танец, к огромному моему сожалению. Распались танцующие пары. Я рискнул взять Гульнур за руку, она не возражала, хотя и смущалась.
– Эй, на верхотуре, хорош кота за яйца тянуть! – закричала Инга. – «Бамаламу» давай!
Ну конечно, других песен не существует. Товарищ наверху запустил хит двенадцатилетней давности. Словно и не было этих долгих лет – толпа пустилась в пляс. Мы тоже танцевали – рядом, не отходя друг от друга. Я бы ее не отпустил от себя за все сокровища Форт-Нокса. Окружающий мир так опасен и так непредсказуем… Гульнур раскраснелась, запыхалась, но в карих глазах метались задорные огоньки. «Бамаламу» сменило что-то не менее энергичное, в исполнении, кажется, Мика Джаггера. Толпа бесилась. «Это рок-н-ролл, детка!» – орал Гуляш, вертя вокруг себя очумевшую Формозу. Гульнур напрыгалась, еле стояла, и когда опять пошел медляк, просто повисла на мне. Я не испытывал тяжести, готов был держать ее хоть до завтра. Сквозь платье прощупывалась гладкая кожа, я чувствовал сквозь ворох одежд, как стучит ее сердце.
– Ты правда меня искал? – прошептала Гульнур. – Как интересно… Знаешь, мне даже приятно. Жаль, что ты меня не нашел… Ну правда, брат влетел в коридор, схватил меня, потащил в машину. Он знал, что в это время я освобождаюсь. Как ему объяснить, что я обещала дождаться незнакомого молодого человека? Рашид такого просто не поймет. Он так печется о моей безопасности…
– Но сегодня отпустил?
– Он знает Ингу, поверил, что со мной все будет в порядке. Да и сколько можно терпеть эту назойливую опеку! Так ему и сказала. Подумаешь, на несколько лет старше меня…
– Он… состоит в какой-то конторе? – У меня чуть не вырвалось – «мотается». – Ну, входит в какую-то уличную… группу?
– Надеюсь, нет. – Гульнур долго размышляла, прежде чем ответить. – Ну, говорит, что нет, я не проверяла. Да и возрастом он уже вышел из этих подростковых забав… А ты… состоишь?
– Нет.
– Так быстро ответил. – Гульнур засмеялась. – Думаешь, я ничего не понимаю, не знаю, где нахожусь? Ты же свой в этой компании, я не слепая.
– Честное комсомольское устроит? – деловито осведомился я. – Если не веришь, могу комсомольский билет показать. Просто уважают меня. Но я их об этом не просил. И в клуб заходить не хотел. А зашел… наверное, что-то почувствовал…
– Хорошо, если так… – пробормотала Гульнур, и руки, которые лежали у меня на плечах, как-то незаметно сплелись за моей шеей. Мне никогда в жизни не было так хорошо. Весь вечер мы не отходили друг от друга. Никто уже косо не смотрел на нас – надоело. Немного подпортил настроение милицейский наряд, вошедший в фойе. Ментов было трое, молодые, в темно-синих куртках, с рациями, с дубинками. Как таких не пустить? Но на дискотеке не происходило ничего запретного. Милиционеры встали у входа, стали бдительно осматриваться. Совсем еще молодые: нынче стало модно отправлять срочников не в вооруженные силы, а в ряды милиции – для несения постовой и патрульной службы. Логика в этом присутствовала – воевать мы уже
