Покусывая нижнюю губу, Мириэл подкралась к сундуку и, стараясь не шуметь, распутала веревки, которыми он был обвязан вместе с укрывающим его одеялом, затем отложила в сторону кусок: грубой шерсти и осторожно провела пальцами по роскошной эмалевой облицовке, несколько попорченной морской солью. Тихо-тихо, медленно-медленно подняла она крышку за поцарапанный ножом засов. Бросив беглый взгляд назад, она убедилась, что Николас по-прежнему пребывает в глубоком забытьи и вряд ли проснется даже от рева труб, возвещающих наступление Судного дня. Она вольна делать все, что угодно, хоть забрать все деньги из сундука.
Эта мысль на мгновение согрела Мириэл душу, но потом она устыдилась себя. Совесть не позволит ей опуститься до подобной низости, да и к тому же денег в сундуке достаточно для обоих. Просто надо решить, сколько взять. Так, чтобы хватило и чтобы потом не мучило чувство вины.
Мириэл взвесила на ладони один мешочек с деньгами и, ощутив его приятную тяжесть, сразу почувствовала, как по телу опять разлилось волнующее тепло, будто ее обняли руки возлюбленного. Она достала чехол, взятый в монастыре, и накидала в него с десяток мешочков серебра. Теперь и она не будет бедствовать, и ему с лихвой осталось на претворение в жизнь своих планов, что бы он там ни задумал.
Отблески пламени плясали на резных стенках маленького сундука, придавая выразительность каждой линии ювелирного узора из слоновой кости. Красота заключенного в нем предмета неотвратимо влекла ее, словно песня сирены. Она сказала себе, что только разок взглянет на сказочную драгоценность – королевскую корону, но, когда открыла сундучок и развернула шелковую обертку, ей захотелось большего. Она держала корону Матильды в руке и чувствовала, как от украшенного драгоценными камнями золота ей передается величие королевского могущества. Эта корона символизировала власть, служила доказательством того, что место женщины не только у очага. Матильда, не склонявшаяся перед авторитетом мужчины, отправилась на войну, чтобы защитить свои права.
Подчиняясь внутреннему порыву, не обращая внимания на голос, твердивший ей, что она поступает безрассудно и рискованно, Мириэл завернула корону в пурпурный шелк и сунула ее в чехол, где уже лежали мешочки с деньгами.
Уже давно рассвело, когда Николас наконец проснулся, хотя сам он не мог определить, какое теперь время суток, поскольку вокруг было темно. О тлеющие красные угольки в очаге, распространявшие по комнате тепло, он воспламенил щепку и зажег светильник, потом, чтобы развеять остатки сна, потер глаза и потянулся. Во рту пересохло, в желудке было пусто. Он с отвращением оправил на себе мятую одежду и обвел взглядом пещероподобное помещение. О том, что Мириэл тоже ночевала здесь, напоминала только едва заметная вмятина на ближайшем к арке тюфяке. Не думая больше ни о чем, он покинул комнату, чтобы найти Мириэл, выяснить, какое теперь время дня, и раздобыть что-нибудь поесть.
Входная дверь была распахнута. С улицы в главное помещение постоялого двора струился хмурый свет пасмурного утра, и доносились звуки городской суеты: цокот копыт, скрип телег, звон молота кузнеца, подковывавшего двух мулов на противоположной стороне улицы. Николас устроился за одним из дубовых столов и провел ладонями по лицу. Появился Болдуин, он принес ему кувшин эля и пшеничные булочки с начинкой из грибов и хлебной крошки. Мириэл по-прежнему нигде не было видно, и Николас решил, что в это время дня она просто пошла прогуляться по знакомому городу.
– Сегодня лучше чувствуешь себя, господин? – поинтересовался Болдуин.
Николас только кивнул в ответ, поскольку жевал булочку с грибами.
– Вчера вечером ты прямо с ног валился. – Заткнув за пояс тряпку, хозяин смотрел, как его гость завтракает. – Госпожа сказала, чтоб мы тебя не будили.
Николас отхлебнул глоток пенистого золотистого эля, принесенного из холодного погреба.
– А где она сама? Болдуин удивленно моргнул.
– А ты разве не знаешь? – спросил он так, будто был уверен в обратном.
Николас мотнул головой. Его кольнула неясная тревога.
– Я только что встал, а накануне вечером мы не разговаривали.
Болдуин почесал затылок.
– Где она, сказать не могу. Знаю только, что она ушла еще до рассвета. Расплатилась со мной сполна, а моя жена дала ей в дорогу вот таких же булочек с начинкой.
– В дорогу? – Николас отставил кружку. Неясная тревога переросла в дурное предчувствие.
– Как же так? – воскликнул Болдуин, сунув ладони под мышки. Его глаза заблестели любопытством. – Утром она сказала, что ей нужно срочно ехать, но она найдет себе другого провожатого, поскольку ты, господин, еще слишком слаб. По-хорошему сказала. Она не жаловалась за твоей спиной.
– И не сказала, куда направляется?
– Нет, господин, – качнул головой Болдуин. Чувствуя, что Николас обеспокоен, он принял серьезный вид. – Но я так понял, что на юг, как ты и говорил вчера. – Он упер руки в бока. – Что-нибудь пропало?
Николас пытался собраться с мыслями.
– Нет, – быстро ответил он. – Просто для меня это полная неожиданность, только и всего. – Он не кривил душой.
– Ха, от женщины чего хочешь можно ожидать, – фыркнул Болдуин. – Вот, к примеру, моя жена. Когда она…
Николас вскочил на ноги и, не обращая внимания на Болдуина, пытавшегося выразить ему сочувствие, бросился к своей комнате. В темноте он споткнулся о ступеньку и, хватаясь за стену, чтобы не упасть, оцарапал костяшки пальцев. Чертыхаясь, облизывая ссадину, он дохромал до сундука и, сдернув с него одеяло, откинул крышку.
Облегчение, которое он почувствовал поначалу, мгновенно сменилось подозрением. Вроде бы все на месте, но нет, не все. Часть мешочков с деньгами – немалая часть – исчезла. Маленький сундучок тоже оказался пуст.
Прерывисто дыша, Николас сел на корточки. От ярости на его шее вздулись жилы.
– Вот стерва, – процедил он сквозь зубы. – Лживая коварная тварь. – Это было хуже удара мечом. Она обокрала его, обессилевшего и беспомощного.
Ведь он не раздаривает свое доверие направо и налево, но ей поверил, а она в благодарность его обманула. Николас стукнул кулаком по стенке сундука, еще больше разодрав пальцы. Как он сразу не догадался? Это же было ясно с самого начала, едва она прикоснулась к короне. Он же видел, как вспыхнули ее глаза.
– Господин? – В арке стоял Болдуин. Николас быстро накинул одеяло на сундук и повернулся.
– Прикажи слуге оседлать моего коня, – распорядился он.
– Если даже у вас с госпожой раздор вышел, тебе теперь за ней трудно будет угнаться. – Болдуин внимательно посмотрел на него. – На юг лучше ехать через ворота Святой Марии и дальше, у Бригфорда, через реку.
