– Оставьте меня, господин Поль, вы не имеете права меня трогать. Если вы хотите знать истину, то я скажу вам все.
Озадаченный смелостью Нисетты, Панафье замолчал.
Луиза, чтобы ничего не говорить, плакала горькими слезами, в то время как Нисетта продолжала:
– Да, мы пришли сюда из-за вас, господин Поль! Это вас удивляет, но это так. Я не хочу этим сказать, что мы сделали это из-за того, что вы не вернулись вчера ночью. Нет, мы пришли сюда, чтобы доставить вам удовольствие.
– Что вы говорите! – вскрикнул Панафье, пристально глядя на Нисетту, чтобы убедиться, не смеется ли она над ним.
Последняя взглянула на него со злой улыбкой.
– Я говорю вам, что мы пришли сюда не для того, чтобы доставить вам неприятности, а для того, чтобы вам помочь.
– Ну, это уж слишком! – произнес Панафье, пожимая плечами и не желая отвечать Нисетте.
Чувствуя, что борьба с ней затруднительна, он насмешливо сказал Луизе:
– Итак, ты пришла сюда для того, чтобы быть мне полезной? И для этого обедала в отдельной комнате с мужчинами?
– Да, конечно, господин Поль, мы пришли для этого, – ответила Нисетта вместо Луизы.
Поль дернулся нетерпеливо, но Нисетта как будто не заметила этого движения.
– Во-первых, объясним, как все было, – начала Нисетта.
– Послушайте, – вскрикнул Панафье, – я говорю не с вами.
Но Нисетта прямо отвечала ему:
– А я говорю с тобой, и ты выслушаешь меня.
Нисетта была храбра, и Панафье струсил, заметив, что Луиза резко подняла голову, услышав, как Нисетта говорит Полю «ты».
Он взглянул на мадам Левассер и замолчал. Последняя, почувствовав, что одержала верх, сразу же поправилась.
– Извините, но гнев заставил говорить меня слишком фамильярно.
Луиза поглядела на свою подругу, но улыбка Нисетты прогнала все сомнения, пробудившиеся у нее.
Дав понять, на что она способна, Нисетта продолжала:
– Вот в двух словах суть дела, мсье Поль. Один раз вы заговорили с нами об аббате Пуляре.
– Что такое? – с удивлением вскрикнул Панафье. – При чем здесь это?
– Вы сказали, что он умер и, казалось, хотели разузнать о нем. Мы сказали вам, что он жив.
– Ну и что же?
– Так как я его знаю, то мне захотелось убедиться – не ошибаюсь ли я» Я ему написала и назначила здесь свидание. Только попросила Луизу сопровождать меня.
Панафье пожал плечами.
– Послушайте, Нисетта, – заметил он, – за кого вы меня принимаете? Вы, наверное, с ума сошли, если надеетесь заставить меня поверить подобным басням.
– Клянусь вам, я говорю правду.
Панафье не верил ни единому слову из того, что рассказывала мадам Левассер, но, тем не менее, он не желал с ней спорить, решив переговорить с Луизой наедине.
– Итак, вы мне говорите, что взяли с собой Луизу, – сказал он, – а Луиза, вероятно, взяла еще кого-то в свою очередь, потому что я вижу четыре прибора.
– Нет. Аббат всегда приказывает накрыть на четыре прибора, говоря, что ждет приятеля, но этот приятель никогда не является.
– Понятно! Но я сейчас спрашивал о мужчине, который был здесь, и мне никто не сказал, что это был аббат.
– Неужели же вы думаете, что он постоянно носит сутану. Наоборот, очень редко. Впрочем, здесь его мало знают, вернее, его знает одна Баландье.
– И когда я пришел сюда, он ушел…
Так как Панафье оставил внизу двух сторожей, то он был спокоен; Ладеш должен был отправиться за аббатом и завтра сообщить его адрес.
– Луиза, – сказал он, – доставь мне удовольствие – надень шляпу и идем. Мы объяснимся дома.
– Послушайте, господин Поль, – вмешалась опять Нисетта, – если вы будете опять ругать Луизу, то это не очень хорошо с вашей стороны. Я сказала вам правду.
– Дорогая мадам Левассер, вы можете делать все, что вам угодно. Вы имеете на это полное право, и это касается только вашего мужа. Луиза – другое дело! Я живу с ней, потому что люблю ее, и вы уж позвольте мне поступать так, как мне угодно.
– Если вы ее любите – конечно! И вы ее ревнуете?
– Да, я имею эту слабость.
– О, если бы я захотела, то доказала бы ей, что она имеет право делать все, что хочет.
Панафье пожал плечами, говоря:
– Во всяком случае, знал бы бедный Левассер, что я вас здесь встретил! Вы понимаете, что может сделать одно слово?
Нисетта прикусила губу.
Луиза была уже готова. Панафье позвал служанку, заплатил по счету и, проходя вместе с Луизой мимо удивленной Баландье, сказал ей:
– Если вы когда-нибудь примете у себя эту даму, то клянусь вам, мадам, что пришлю к вам полицейского комиссара и подробно расскажу ему о том, что происходит в вашем заведении.
И вышел под руку с Луизой.
На улице Панафье посмотрел, стоят ли его сторожа и, не увидев их, спокойно ушел.
Когда они входили в двери своего дома, Нисетта тихо сказала Панафье:
– Я хочу с тобой поговорить!
– Завтра! – ответил он так же тихо. Несколько минут спустя Луиза и Панафье были в своей комнате и последний сказал:
– Теперь, когда мы остались вдвоем, можно поговорить. Надеюсь, ты не думаешь, что я удовлетворен тем, что рассказала Левассер. Слушай, Луиза, будь откровенна, скажи мне всю правду или же эта ночь будет последней, которую мы проведем вместе.
Глава 14. Нисетта занимается странным ремеслом
Луиза поняла, что надо идти в наступление. Она вытерла слезы и сказала Панафье:
– Я не сделала ничего дурного. Это ты своим поведением заставляешь меня делать то, чего я не хочу делать.
– Что ты говоришь?! Моим поведением?
– Ты не ночуешь дома, мы не имеем средств к существованию, а ты не ищешь никакой работы.
– Кто тебе это сказал? Чего тебе не хватает?
– О, еще недавно мы были так бедны!
– Да, но за эти несколько дней я нашел работу.
– Тем более нет причин проводить время за развлечениями.
– Но ты с ума сошла!
– Нет, я не сошла с ума. Вот уже два раза в течение двух недель ты не ночуешь дома.
– Моя милая, ты начинаешь меня упрекать в том, в чем я хотел упрекнуть тебя. Это ловкая тактика, но ты меня не обманешь. Я не ночевал дома не потому, что веселился, а потому, что этого требовала та работа, которую я нашел.
– Что это за работа?
– Я не могу тебе сказать.
– О, конечно!
– Будь довольна тем, что она дает доход. А теперь скажи мне – как и почему ты попала к Баландъе?
– Я не то, что ты! Я была там в первый раз.
– Ты хочешь повторить историю, придуманную мадам Левассер?
– Нет, я говорю тебе правду. Ты не ночевал дома и утром тоже не вернулся. Тогда Нисетта, видя мое огорчение, сказала мне: «Ты очень глупо делаешь, беспокоясь, в то время как он веселится». И она предложила мне отправиться вечером в один дом, где, по ее словам, очень весело, где бывают интересные люди, актеры, актрисы, журналисты.
