он хочет уехать на Рюген подлечиться. Так пусть бы проваливал, нечего таскаться по гостям со своей вычурной резной тростью, нечего развлекать русских дурочек!
А потом к ней начал приставать Клаус. Мне это не понравилось. Мне вообще не нравилось, что на нее смотрят, даже захотелось выгнать ее, утащить наверх и пусть сидит в своей комнате, нечего тут делать, она - враг! Эта маленькая русская теперь мой личный, мой персональный Враг, хотя она одна знает мою тайну, а мне известен ее секрет.
Трудно поверить, но я еще вот о чем размышляю... Мне-то гораздо легче, я почти у себя дома, среди своих и все мои друзья еще живы. А каково Асе? Она в чужом времени, в чужой стране и совсем одна. Ей должно быть очень страшно. Да конечно, ей страшно, она ведь женщина, они по натуре трусливее, они не умеют толком воевать, это же просто смешно, как она грозилась меня убить.
Но еще она - русская, а они немного другие. Даже женщины у них могут быть другие, я слышал об одной молоденькой партизанке, которая ночью подожгла поселок, где разместился наш пехотный полк. Ее потом повесили, а как же иначе... И Ася начала себя дерзко вести, запела что-то варварски- вызывающее, нарочно привлекла к себе внимание. Бросила вызов.
Если бы я был ближе, забрал бы гитару, но я даже опешил сперва. Она очень хорошо пела, с таким чувством, словно душа из нее рвалась вон.
Если все русские так поют и сражаются, на разрыв души - это же страшно! Она пела о книгах, о детях, о войне. Сейчас все говорят о войне, и лишь мы с Асей знаем, как оно случится на самом деле. Или я все же могу что-то изменить?
Надо проститься с Вилли и идти к ней, только вот будет ли она меня ждать на чердаке? Если нет, я приду к ней в комнату, я должен ее сейчас увидеть, я не засну, пока снова не поговорю с ней. Мне кажется, сейчас она единственный человек на земле, с которым я хотел бы поговорить… странно... и она - мой враг.
Хотя, собственно, за что я лично ее должен ненавидеть? Только за то, что она русская, из той страны, что нас унизила, растоптала, смешала с кровавой грязью! Остановила... но ведь где-то мы должны были остановиться.
Поднимаюсь на чердак - там темно и тихо, конечно, она не пришла, трусиха, мало ли, что я с ней могу сделать. А мне бы хотелось снова прижаться к ней, к девушке из другого мира, она, наверно, теплая и живая в отличие от меня. Мне порой кажется, что у меня внутри все уже замерзло, даже Франц говорит, что у меня ледяные руки, и я согреваю их дыханием, прежде чем вынуть его из ванной.
Ася теплая. И она не придет. Я зажгу свечу и постою немного у окна, а потом пойду к себе. Вилли звал в город, но сегодня я не хочу ехать к девкам. Я хочу остаться с русской, просто быть с ней сейчас в одном доме.
Она, конечно, уже спит в своей норке, я мог бы ее разбудить, мог бы даже лечь рядом - она ведь не сможет закрыться. Я спрятал ключ перед тем, как собраться с ними в поездку, пока она нянчилась с Францем, а другого ей не сыскать.
Что за черт! У меня чуть сердце не остановилось, когда с диванчика поднялся темный силуэт.
— Проклятье! Почему ты сидишь в темноте?
— Тут же нет света. Я почти заснула.
У нее сонный, сердитый голос. Ничуть не испуганный, а скорее возмущенный. Мне даже пришлось оправдываться.
— Свечи в шкафчике, разве не знала? Думал, ты каждую тряпку здесь перетрясла, всюду нос сунула, пока строила свой вигвам.
— Не заметила я свечей… А ты все не можешь накуриться? Я должна тебя до утра ждать? Скоро светать начнет.
— Всего первый час ночи, Шнайдер только что уехал, мы проводили его машину. А твой новый друг еще здесь, надеется, что вернешься в гостиную.
"Сам не знаю, отчего я так злюсь при мысли о пилоте, вернее, о том, что ей было весело с ним болтать".
— Какой еще новый друг?
"Хорошая актриса. Она даже лоб трет, делая вид, что не знает, о ком речь".
— Твой сбитый летчик!
— С чего это он вдруг мой? Хотя, надо отдать должное - он держался прилично, быстренько рыжего отшил, ты же не догадался подойти и помочь.
— А с какой стати я должен к тебе подходить? Кто ты такая?
— Ну-у… я особенная, согласись. Не каждый день в вашем захолустье встречаются девушки из будущего.
— Мне ты вообще не нужна!
— Да, бросьте, герр Грау! - издевательски бормочет она. - С моим появление вам стало гораздо интереснее, вы даже научились краснеть, а то вечно ходили как бледная моль. Я вас успокоила, расписала вам перспективы вашей драгоценной «фатерляндии», теперь можете и помирать спокойно.
"Это неслыханно, что она тут несет!"
— Да ты… ты как со мной говоришь! Я же не выпущу тебя из этой комнаты, дурочка! И плевать я хотел на фон Гросса, скажу, что ты сама выпала из окна.
Как же она меня взбесила! Я не понимал, что мне мешает выбросить ее в окошко. Нет, оно слишком маленькое и находится высоко, мне пришлось бы ее поднимать на руки и просто засовывать в него, а это было бы просто смешно и глупо… Она бы, конечно, вцепилась в меня и была так близко, что мне снова захотелось ее поцеловать. Ну, вот, теперь и сама догадалась, что наплела лишнего. Сейчас плакать начнет.
— Отто, прости, я погорячилась! Я не знаю, что говорю, я почти заснула и даже не поняла, где нахожусь… Ты не представляешь, как мне бы хотелось проснуться дома, я очень хочу назад… здесь все просто ужасно.
Ну, вот, начались слезы! Это еще хуже. Я теперь совсем не знаю, что с ней делать. Клаус бы знал, Вилли тоже. Я же не могу сейчас толкнуть ее на лежанку и задрать платье… не могу вот так заставить ее… Наверно,
