первое утро в «Персиковой долине». Как сама не решалась прикоснуться к плечу Майка, чтобы его разбудить, а потом, когда все-таки осмелилась, то не умерла и не превратилась в лягушку.
— Нет, Анна. Они такие же, как мы, — твердо заявила она. — Они так же думают, чувствуют, страдают… Просто рабовладельцам удобнее считать их говорящими животными. Наверное, так им спокойнее спится по ночам.
* * *
Когда Джеймс вернулся домой, свекровь не преминула пожаловаться ему на Элизабет. Масла в огонь подлил и Билл Браун, поведавший господину, что застукал его жену выходящей из негритянской хижины.
После ужина Элизабет собралась подняться к себе, но Джеймс схватил ее за руку и поволок в свой кабинет.
— Потрудись объяснить свое поведение, дорогая супруга, — потребовал он, швырнув ее на диван.
Элизабет дерзко вскинула подбородок.
— Мне нечего тебе объяснять.
— Разве? — Муж угрожающе навис над ней, уперев руки в бока. — А кто ворвался к маме в спальню и потревожил ее покой?
— Я всего лишь попросила ключ от чулана с лекарствами.
— Зачем? — Джеймс окинул ее презрительным взглядом. — Ты больна?
— Ты прекрасно знаешь, что это не для меня, — огрызнулась Элизабет. — Просто я забочусь о твоем имуществе.
— Надо же! — Муж прошелся до каминной полки и наполнил из графина бокал. — Значит, ниггеры все-таки «имущество», а не люди? Быстро же ты меняешь свои взгляды, дорогая!
— И чем ты недоволен. Разве не этого ты хотел?
— Так я тебе и поверил! — Серые глаза прожигали холодом до самых костей. — Как-то уж слишком самоотверженно ты заступалась за это… «имущество».
По его губам пробежала сальная улыбка. Он отхлебнул бренди, поставил бокал на полку и подошел дивану. Элизабет отшатнулась, но Джеймс схватил ее за волосы и притянул к своему паху. В щеку уперся бугор, оттопыривающий сукно его брюк.
— Не трогай меня! — Элизабет попыталась оттолкнуть мужа, но ей это не удалось.
— Не дергайся, дорогая, — процедил Джеймс, расстегивая ширинку. — Иначе тот ниггер получит свои оставшиеся двадцать пять ударов.
Перед глазами возникла спина Самсона, вздувшаяся решеткой кровавых рубцов, и Элизабет, перестав сопротивляться, обмякла.
— Ты же этого не хочешь, любимая? — Муж достал член и провел влажной головкой по ее губам — Значит, придется тебе снова как следует поработать ртом.
Глава 12
Прошло несколько дней. Все это время Джеймс неотлучно торчал в поместье, и у Элизабет не было возможности навестить Самсона. Но Сара как-то, улучив минутку, шепнула, что мазь помогла, и он идет на поправку.
«Слава богу! — обрадовалась Элизабет. — Значит, все это было не зря».
Пару раз Джеймс приходил к ней в спальню и, не церемонясь, принуждал выполнять супружеский долг. К счастью, без извращений. Он уже упоминал, что хочет наследника и, видимо, решил заняться этим всерьез. Но после того как он продал Майка, Элизабет не имела ни малейшего желания рожать ему детей.
— Ну что вы, мадам, вашего ребенка он точно не продаст! — попыталась успокоить ее служанка, когда она обмолвилась о своих опасениях.
— Я знаю, — вздохнула Элизабет, глядя в зеркало на свое осунувшееся лицо. — Белых, слава богу, пока еще не продают. Но меня убивает его отношение. Это же его сын! Его плоть и кровь! Как можно было отдать мальчика этому мерзкому работорговцу?
Служанка пожала плечами и вновь принялась расчесывать ее волосы.
— Видать, мужчины не так привязываются к детям, как женщины, — предположила она. — Не им же вынашивать и рожать.
— Я не хочу от него рожать, — упрямо заявила Элизабет.
— Вы его жена, мэм. Никуда не деться.
Элизабет повернулась к Анне и порывисто схватила ее за руку.
— Знаешь что? — Она понизила голос. — Расспроси негритянок, нет ли какого-нибудь снадобья, чтобы не понести.
Служанка вытаращилась на нее, застыв с гребнем в руках.
— Но… мадам… Вы что же, собираетесь остаться бездетной? — ошарашено спросила она.
— Уж лучше остаться бездетной, чем рожать от этого подлеца. Кстати, бездетность — это же повод для развода?
— А кто его знает, мэм. Мне как-то ни к чему было этим интересоваться, — сказала Анна, и после недолгой паузы спросила: — Вам волосы как укладывать?
Элизабет задумалась. По нынешней моде волосы расчесывали на пробор и укладывали по бокам головы. Они образовывали вокруг лица пышный круг, как бы уравновешивая собой широченные юбки с кучей оборок. Но Элизабет терпеть не могла такую прическу. Она предпочитала заплетать волосы на висках и собирать их в пучок на затылке.
Однако сегодня ей впервые предстояло выйти в свет: один из соседей пригласил их на барбекю. Не хотелось бы ударить в грязь лицом перед снобами-южанами, а в особенности — перед их женами. Но что-то подсказывало: как ни причешись — пересудов и кривотолков не избежать.
— Делай как обычно, — наконец решила она. — Все равно все будут таращиться на меня как на белую ворону. Так пусть лучше зубоскалят из-за немодной прически, чем выискивают другие недостатки.
— Как скажете, мадам. — Анна кивнула и принялась за дело. Золотистые локоны заструились в ее ловких руках. — И знаете что, мэм?.. Я постараюсь разузнать насчет того снадобья…
— Спасибо!
* * *
Пикник в имении Максвеллов был в самом разгаре. На берегу озера под сенью раскидистых дубов собралось множество нарядных гостей. Одни сидели в беседках, другие — на пуфиках и подушках, щедро разбросанных по лужайке, а третьи прогуливались по дорожкам, наслаждаясь приятным летним деньком.
Над пылающими ямами на заднем дворе подрумянивались бараньи и свиные туши на вертелах, и легкий ветерок доносил оттуда сногсшибательный аромат. Вышколенные чернокожие официанты обносили гостей лимонадом, шампанским и канапе, а рабы-музыканты услаждали слух чарующими звуками скрипки. Джентльмены щеголяли в элегантных костюмах, а леди — в воздушных платьях с пышными кринолинами, напоминая собой экзотические цветы.
Элизабет так давно не выходила в свет, что от пестрой публики у нее зарябило в глазах. Ее представили по всем правилам этикета. Мужчины целовали ей ручку, дамы чмокали в щеку и расточали комплименты ее наряду, но каким-то чутьем Элизабет понимала: они никогда не допустят ее в свой круг.
Сейчас она сидела в увитой розами беседке в окружении других замужних дам. Поначалу они с подчеркнутой вежливостью и медовой слащавостью расспрашивали ее о жизни на Севере, но вскоре утратили к ней интерес и принялись увлеченно обсуждать роды, выкидыши, детские болезни и прочие животрепещущие темы, волнующие матерей семейств.
Конечно же, не обошлось и без сплетен. С особым удовольствием матроны перемывали косточки незамужним девицам, с которыми буквально час назад расцеловывались у парадного входа, восхищаясь красотой их нарядов. Теперь эти же наряды
