Издалека донесся раздраженный рев автобусного клаксона. В столице наступал еще один день, почти неотличимый от тех, которые были и тех, которые только будут.
* * *
Полковник Мухаметшин, несмотря на очевидные успехи возглавляемого им подразделения, был мрачен. Сигареты курил одну за другой, и дым клубился вокруг головы полковника, делая его похожим на сказочного дракона, готового сожрать храброго рыцаря или украсть принцессу…
Виктора он, тем не менее, есть не стал, а благосклонно кивнул на стул и сказал:
– Садись, майор, докладывай!
Виктор осторожно устроился на самом краешке жесткого стула, надеясь, что неудобная поза поможет бороться с сонливостью. Выспаться опять не удалось. До позднего вечера шел допрос, а затем всю ночь работал с материалами, которые доставили подчиненные.
В результате – десять страниц отчета. Изложение того, что удалось выяснить.
– Товарищ полковник, подозреваемая Нафанова признала все обвинения в совершении инкриминируемых ей преступлений.
– Вот как? – Мухаметшин приподнял левую бровь, черную и мохнатую, точно диковинная гусеница. Глаза его блеснули любопытством.
– Да, – Виктор кивнул. – Только она утверждает, что все делала в одиночку, что взрывы – исключительно ее рук дело.
– Врет!
– И я так думаю, – майор кивнул. – Это подтверждает и то, что она не может указать точного места, где установила бомбы.
– Все ясно. Выгораживает сообщников. Вы проверили ее контакты?
– Да, капитан Делиев занимался этим. Но в доме во время обыска не найдено никаких зацепок. Ни фотографий, ни телефонной книги, даже список адресов электронной почты пуст, словно его никогда и не заполняли. Или у нее очень хорошая память, или же все это хранится где-то в другом месте.
– Да, – полковник затушил сигарету, от которой остался окурок размером с ноготь. – Прямо как в шпионском фильме. А что говорят соседи и консьерж?
– Что жила одиноко. Иногда появлялись мужчины, но нерегулярно и разные. Описать ни одного из них не смогли.
– Грустно, – вздохнул Мухаметшин. – И здесь никакой зацепки! А родственники у нее есть?
– В Калининграде. Тетя и двоюродная сестра. Нафанова не общалась с ними более года.
– А что на работе?
– Туда ездил капитан Калиниченко, – Виктор порылся в бумагах. – Вот запись беседы. Она работала в частном охранном агентстве «Скиф». По показаниям коллег, ни с кем особенной дружбы не водила. Общение – только в рамках служебных обязанностей. Большинство из них даже ее номера телефона не знали…
– Исключительная женщина! – с удивлением в голосе сказал Мухаметшин. – Такая сила воли и целеустремленность!
– Были бы эти качества направлены еще на что-нибудь хорошее, – покачал головой Виктор.
– Ладно, мы отвлеклись, – начальник антитеррористического отдела нахмурился. – Что ты планируешь делать дальше?
– Мероприятия предлагаются следующие…
Но договорить Виктору не дали. В приемной возник какой-то шум, донеслись возмущенные возгласы. Затем дверь распахнулась, словно ее открыли пинком и на пороге воздвиглись две фигуры в серых одинаковых мундирах.
– Это еще что? – спросил Мухаметшин изумленно.
Полковник Бритни сделал шаг вперед. За ним, как привязанный, двигался майор Спирс. На лицах офицеров Специальной Контрольной Службы было написано мрачное торжество.
– Господа, – заявил старший из них. – Позвольте предъявить вам наши полномочия.
Виктор ощутил легкое недоумение. Фраза вроде построена правильно, но смысла в ней не особенно много. Какие полномочия, зачем предъявлять? Мухаметшин вовсе выпучил глаза, став похожим на гигантскую сову.
– Какие полномочия? – спросил он, медленно багровея.
– Согласно постановлению министра внутренних дел Российской Федерации Специальная Контрольная Служба получает исключительную юрисдикцию в проведении следственных мероприятий по взрывам, произошедшим в городе Москва.
Полковник Бритни выговорил эту чудовищную фразу без запинки, и у Виктора возникло нехорошее подозрение, что он репетировал ее заранее.
– Вот все бумаги, – добавил майор Спирс и шагнул вперед. На стол легли несколько листов, с верхнего из которых мрачно смотрел двуглавый орел герба.
– Так что, вы сами будете вести дело? – голос полковника Мухаметшина был хриплым от гнева. – После вчерашней бойни?
– Мы очень сожалеем, что погибли ваши люди, – холодно и четко сказал полковник Бритни. – И само собой, ваши следователи будут иметь доступ к задержанной Нафановой. Но в ограниченном режиме и только с моего разрешения.
– Вы что, с ума сошли? – Мухаметшин поднялся со стула. Могучий облик его дышал гневом. Он был грозен, точно Зевс, готовый метнуть в дерзких титанов молнию. – От того, насколько быстро мы добудем от нее нужную нам информацию, зависит, как скоро мы поймаем террористов!
– От того, насколько быстро мы получим нужную нам информацию, – спокойно отпарировал офицер СКС, – зависит, как скоро мы обнаружим атомную бомбу, взрыв которой, скорее всего, угрожает Москве!
Полковник задышал тяжело, словно запалившийся конь, сжал мощные кулаки. Лицо его было таким красным, что об него можно было бы зажигать сигареты. На мгновение Виктору показалось, что начальник отдела сейчас кинется на чужаков в серых мундирах с голыми руками.
Но Мухаметшин сдержался.
– Хорошо, – проговорил он после паузы и голос его скрипел, словно несмазанная дверь. – Не могу отказать вам. Но если вы будете мешать мне… – он дернул лицом, – или моим людям, то я не посмотрю на эти бумажки!
– Надеюсь, что до этого не дойдет, – холодно ответил полковник Бритни. – Позвольте откланяться!
Он опустил идеально выбритый подбородок к груди, его жест повторил майор Спирс, и офицеры СКС зашагали к дверям – стройные, подтянутые, похожие на роботов.
Виктор глядел им вслед и ощущал враждебность, даже несколько большую, чем к террористам. Те враги открытые, явные, какой с них спрос? А эти называют себя коллегами, а сами изо всех сил доказывают свою исключительность и мешают работать…
Похожие чувства, судя по сердитому сопению, испытывал и полковник Мухаметшин.
* * *
Станция метро была почти пустынной. В подземелье, в отличие от поверхности, где солнце почти по-летнему прогрело землю, тут чувствовалась прохлада, но Владимир ощущал, как предательские струйки пота ползут по спине, щекоча кожу. Давно ему не приходилось так нервничать.
Он был одет словно для тренировки – в кроссовки и спортивный костюм, за спиной большая сумка. У касс встретились со снаряженным аналогично Иваном, спустились по эскалатору.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
