Читаем без скачивания Индира - Бонкичмондра Чоттопаддхай

«Ну вот, расплакалась без причины, — думала она, — муж решит, что я капризничаю, и рассердится». Все еще всхлипывая, она отправилась к себе в комнату и, усевшись в уголке, принялась читать «Оннодамонгол». Не знаю, что тревожило Бхомру, но темные тучи на небе ее сердца так и не разошлись.

Глава девятнадцатая

Гобиндолал зашел к Кришноканто Раю, чтобы обсудить с ним некоторые хозяйственные вопросы, и завел разговор о том, как идут дела в других поместьях. Обрадованный интересом племянника к хозяйству, Кришноканто отвечал:

— Было бы очень хорошо, если б ты хоть немного помогал мне. Долго ли я еще протяну? А если ты теперь же не начнешь вникать в каждую мелочь, то после моей смерти совсем запутаешься. Стар уж я стал, и ездить по поместьям мне не под силу. А без присмотра какое хозяйство?

Если хотите, я могу поехать вместо вас. Мне давно хочется посмотреть все поместья.

— Ты меня порадовал, — проговорил довольный Кришноканто. — Я как раз получил известие из Бондоркхали, что там не все ладно. Управляющий жалуется, что крестьяне бунтуют, не хотят платить, а крестьяне обвиняют управляющего в том, что он присваивает их деньги. Поезжай туда, если хочешь.

Гобиндолал сразу же согласился. Ведь только ради этого и пришел он к Кришноканто.

Гобиндолал вступил в ту пору, когда жажда красоты становится особенно мучительной, а душевные силы подобны волнам разбушевавшегося моря. Бхомра не смогла утолить этой жажды. Красота Рохини явилась для него такой желанной, как первые грозовые тучи на знойном небе для птицы чатоки. При взгляде на Рохини сердце его встрепенулось, словно павлин при виде дождевых туч. Едва осознав это, Гобиндолал поклялся, что скорее умрет, чем обманет Бхомру, и решил, что в заботах о хозяйстве ему легче будет забыть Рохини, тем более если удастся куда-нибудь уехать на время. С этой мыслью он зашел к Кришноканто и с готовностью согласился ехать в Бондоркхали.

Когда Бхомра узнала об отъезде мужа, она заявила, что хочет отправиться вместе с ним. Но ни слезы, ни упреки не помогли: свекровь не отпустила ее. Снарядили лодку, Гобиндолал в присутствии всех домашних простился с Бхомрой и отправился в десятидневное путешествие до Бондоркхали.

Сначала Бхомра горько плакала. Потом разорвала свою любимую книжку, выпустила из клетки всех птиц, побросала в воду кукол, повыдергивала из кадок все цветы, швырнула ужин в лицо стряпухе и оттрепала служанку за косы; наконец, поссорилась с золовкой и заперлась у себя в спальне. Здесь, завернувшись в чадор, она снова принялась плакать. Между тем, подгоняемая попутным ветром, лодка Гобиндолала, легко рассекая волны, уплывала все дальше.

Глава двадцатая

Оставшись одна, Бхомра не находила себе места от тоски. Она выкинула постель, которая вдруг показалась ей слишком мягкой, запретила служанкам приносить в дом цветы — в них много всякой мошкары; перестала играть в карты, а когда ее спрашивали, почему она так делает, отвечала, что свекровь не любит, когда играют в карты. Иголки, пряжу, рисунки для вышивок — все раздарила соседкам, сославшись на болезнь глаз. Если спрашивали, почему она в грязном сари, говорила, что из-за прачки, хотя в доме было полно чистого белья. Гребень давно не касался ее волос, и они торчали во все стороны, словно высохшая трава улу. Когда же Бхомре напоминали об этом, она с рассеянной улыбкой небрежно собирала их в узел, тем дело и кончалось. Есть Бхомра отказывалась, говорила, что ее лихорадит. Свекровь, по совету лекаря, приготовила отвар и пилюли, и велела Кхироде давать их Бхомре. Но строптивая Бхомра выкинула все лекарства в окно. В конце концов поведение молодой хозяйки вывело Кхироду из терпения.

— Стоит ли так по нем убиваться, боутхакурани? — не выдержала она. — Вы тут не едите, не спите, а он, может, и не думает о вас совсем? Вы слезами обливаетесь, а он, может, покуривает себе кальян да мечтает о Рохини!

Бхомра дала своей Кхири хорошую затрещину (руки ее легко приходили в движение) и, сдерживая слезы, сказала:

— Можешь болтать что хочешь, только не здесь. Сейчас же убирайся отсюда!

— Кулаком людям рот не заткнешь! Мы молчали, чтобы не сердить вас, но ведь и не сказать нельзя! Вот спросите хоть Панчи, она вам скажет, что Рохини в тот день вернулась из вашего сада далеко за полночь.

На беду себе затеяла Кхирода этот разговор! Бхомра вскочила и принялась колотить служанку, потом начала таскать ее за волосы, а под конец расплакалась. Кхироде и раньше случалось получать колотушки от своей госпожи, но она никогда не сердилась на Бхомру. Однако сегодня ей стало обидно.

— Битьем делу не поможешь, — проговорила она. — Мы для вас же стараемся. Не можем мы слышать, как люди о вас сплетничают. Мне не верите, Панчи спросите.

Вся в слезах от гнева и обиды, Бхомра закричала:

— Спрашивай сама, если тебе нужно! Неужели я буду расспрашивать про своего мужа, как какая-нибудь паршивая служанка? Ты, кажется, стала забываться. Смотри, я велю выгнать тебя вон отсюда! Не смей больше попадаться мне на глаза!

Тогда Кхирода, она же Кхири, удалилась, кипя от негодования. А Бхомра подняла к небу залитое слезами лицо и, сложив умоляюще руки, мысленно обратилась к Гобиндолалу: «О мой единственный наставник, ты само воплощение правды и справедливости! Неужели ты действительно скрыл это от меня?»

Бхомра заглянула в глубину своей души, недоступную для взоров посторонних и чуждую самообмана. Но там она не нашла недоверия к мужу. Да и не могло его быть. На один только миг мелькнула в ее сознании мысль: «Ну а если даже он изменил мне, то разве нет выхода? Я умру, и все уладится само собой».

Индийские женщины привыкли легко смотреть на смерть.

Глава двадцать первая

«Подумать только, какая самонадеянность у девчонки! Не верит, видите ли!» — думала тем временем служанка Кхири. Она была доброй женщиной и не желала зла своей молодой госпоже. Однако то, что Бхомра не поверила ей, показалось Кхири нестерпимо обидным. Она наспех натерла свое и без того лоснящееся тело маслом, накинула на плечи цветное полотенце, взяла кувшин и отправилась купаться на пруд Баруни. Там ей встретилась тетушка Хоромони, стряпуха из дома Раев, она как раз возвращалась с купания. Кхирода немедленно вступила с ней в разговор.

— Да, правду говорят: для кого крадешь, тот первым тебя вором назовет, — заговорила она, — нелегко нынче стало служить господам. Никак им не угодишь!

Почуяв интересные новости, Хоромони переложила выстиранное сари с правой руки на левую и спросила:

— Ты о чем это, Кхирода? Случилось что-нибудь?

Тут уж Кхири отвела душу.

— Сама посуди, — проговорила она, — всякие нахалки из деревни повадились шляться к господскому пруду, так уж нам, слугам, нельзя и сказать об этом!

— Да? А кто же это из деревенских ходил в господский сад?

— Кто же еще! Конечно, эта дрянь, Рохини.

— Несчастная! Опять о ней разговоры пойдут. А в чьем саду ее видели?

Кхирода назвала имя Гобиндолала. Женщины обменялись многозначительными взглядами. Потом, поболтав еще немного, разошлись. Не успела Кхирода пройти и нескольких шагов, как столкнулась еще с одной женщиной. Остановив ее каким-то шутливым замечанием, Кхири и ей поведала о бесстыдном поведении Рохини. В это утро она успела рассказать о своих печалях еще по крайней мере десятку женщин, и, успокоенная и довольная собой, окунулась в чистые воды Баруни. Между тем Хоромони, Хори, Тари и все другие, кого встречала Кхирода на пути к пруду, уже передавали своим подругам и соседкам свежие новости: негодницу Рохини видели в саду господина Гобиндолала. Слухи росли, множились, и не успело еще зайти солнце, в утренних лучах которого Кхири впервые упомянула при Бхомре имя Рохини, как каждому уже стало известно, что Рохини возлюбленная Гобиндолала. Сначала говорилось просто о встрече в саду, потом о безумной любви, потом о ценных подарках, потом… Что еще способны сказать вы, охотницы до сплетен и столь искусные в злословии целомудренные женщины? Будучи всего лишь жалким мужчиной и правдивым писателем, я просто не беру на себя смелость рассказывать об этом подробно.

Наконец сплетни дошли и до Бхомры. Первой принесла ей вести Бинодини, жена младшего сына Рая.

— Так это правда? — спросила она Бхомру.

— Вы о чем это, тхакурджи? — холодно проговорила Бхомра, хотя сердце ее разрывалось от горя.

Изогнутые, как лук, брови Бинодини удивленно приподнялись. Она стрельнула глазами и сказала, беря на руки сына:

— Я насчет Рохини спрашиваю.

Бхомре нечего было ответить. Она взяла у Бинодини мальчика и незаметно сделала так, чтобы ребенок расплакался. Бинодини принялась кормить его грудью и вскоре ушла. Потом к Бхомре пожаловала еще одна родственница, Шуродхуни.