Когда Кинг узнал, что доктор Форд намерен продать свой пай, он решил купить его для того, чтобы укрепить свое положение в театре; к несчастью, при попытке раздобыть для этого деньги он крупно проигрался и потерял даже то, что имел раньше. Он отправился к доктору Форду и сказал ему, что готов купить его пай, но, не имея наличных денег, может предоставить только гарантии оплаты. Кинг надеялся, что Шеридан, у которого никогда не было денег, не сможет собрать необходимую сумму.
Однако Кинг ошибся: он недооценил друзей Шеридана. К нему на помощь пришел герцог Норфолк, дал необходимую сумму наличными, и Шеридан вместе со своим тестем — Томасом Линли — стал владельцем Друри-Лейн.
Кинг сообщил о своем намерении переехать в Дублин и работать там, ибо он устал и от Шеридана, и от Друри-Лейн.
Так обстояли дела в театре, когда Дороти вернулась из Челтенгема. Ее не слишком взволновало известие об отъезде Кинга. Он был добр к ней, но она знала, что, будучи пожилым человеком, он не обращает внимания на стиль игры. Он не считал, что комедию можно превращать в шумную возню, как это делала она. Он считал, что комедия должна быть более утонченной, и по этой причине никогда не разделял того высокого мнения, которое имел о ней Шеридан, однако, как дедовой человек, он не мог отказать ей в умении нравиться зрителям и привлекать их в театр.
Когда был назван преемник Кинга, она заволновалась: Шеридан пригласил себе в помощники Джона Кембла, брата Сары Сиддонс. Трудно было рассчитывать на то, что он станет ее поддерживать. И действительно — огорчения начались сразу же после его появления.
Он ясно дал понять, что, по его мнению, самой выдающейся актрисой в театре является Сара Сиддонс и всем остальным следует знать свое место. Сара немедленно смекнула, что ей платят слишком мало, и Кембл нашел возможность платить ей тридцать фунтов за каждый спектакль. Это означало, что если у Сары будет только один спектакль в неделю, ее жалование превысит жалование Дороти, даже если та будет играть каждый вечер, ибо Дороти все еще получала двенадцать фунтов в неделю. Такое положение было для нее унизительным, и она твердо решила, что не должна этого допустить.
С самого рождения Доди она была не совсем здорова, и вот наступил момент, когда она была вынуждена пропустить несколько спектаклей. Кембл извлек из этого максимальную выгоду, распустив слух, что миссис Джордан зазналась и выступает только тогда, когда в настроении, ссылаясь при этом на болезнь. Это мнение не прошло мимо зрителей, которые раз или два вместо миссис Джордан были вынуждены довольствоваться более скромным зрелищем. Кембл твердо решил показать Дороти, что не намерен повышать ей жалование. Он готов признать, что у нее есть поклонники, но ни в коем случае не может поставить ее в один ряд со своей сестрой.
Однажды во время спектакля, в котором Дороти участвовала, ее брат Георг зашел за кулисы, мистер Кембл, увидев его там, поинтересовался, что он делает. Он занят в спектакле? Нет, Георг не играл в тот вечер. В таком случае, какое право он имеет находиться за кулисами во время спектакля?
— Вы забыли, моя сестра, миссис Джордан, играет сегодня.
— Я не забыл, но это не дает вам права находиться здесь. Вам придется заплатить пять шиллингов.
И Кембл зашагал прочь, Георг остался на месте в растерянности, слыша смех Сариных поклонников. В тот вечер происшествие живо обсуждалось в Зеленой Комнате, а на следующий день стало известно всему Лондону.
Это был удар, направленный на Дороти. Это был намек на то, что она значит не больше, чем самая незаметная статистка, и что ее родные и друзья во время спектакля не имеют права находиться нигде, кроме как в зрительном зале, на местах, за которые они заплатили.
Дороти заплатила пять шиллингов, но этим дело не кончилось. Происшествие начали обсуждать газеты, поддерживая ту или другую сторону в конфликте Джордан-Кембл, и Дороти ясно поняла, что ей надо либо сопротивляться, либо уходить из Друри-Лейн.
Гаррис из Ковент-Гарден, приложивший немало усилий, чтобы ее опорочить, без сомнения, переменит тон, если она только намекнет, что хотела бы у него работать, но она не имела ни малейшего желания делать это. Она не забыла удары, которые он ей нанес, и не собиралась прощать его даже из соображений собственной выгоды.
Конечно, она могла бы прибегнуть к помощи Шеридана, который был ее сторонником, но он бывал в театре очень редко, полностью поглощенный своими делами и высокопоставленными друзьями; к тому же многие замечали, что очень часто он ведет себя как-то странно, видимо, от неумеренного употребления спиртного.
Ей придется самой защитить себя. И не только в театре, к сожалению.
Самым важным для нее оставались отношения с Ричардом, который был так доволен их нынешним положением, что даже не пытался его изменить. Его отец оставил работу в театре и переехал в удобный загородный дом, имея, по слухам, состояние в сто тысяч фунтов, и ей казалось, что наступило время Ричарду сказать ему об их намерении пожениться.
— Нет! — закричал Ричард испуганно. — Он будет взбешен и лишит меня наследства.
— Пусть лишит. Это не имеет значения.
— Дорогая, неужели ты не понимаешь, что это значит? Он перестанет давать мне деньги, а того, что я получаю за ведение дел, нам не будет хватать.
— Нам обоим надо больше работать. Ты должен вести больше дел, а мне нужно добиться повышения жалования. Зрители предпочитают видеть на сцене меня, а не Сиддонс. И я не намерена впредь терпеть эту несправедливость.
Ричард попытался воспользоваться ее словами и увести разговор в сторону от цели, ради которой он был начат, но Дороти этого не позволила.
— Да, — повторила она. — Я не намерена этого больше терпеть. Но я не вижу причины, почему мы не можем пожениться. Этот Кембл распространяет слухи о моей безнравственности, и это порочит меня в глазах зрителей.
— Ничуть. Публика любит, чтобы в жизни их идолов было что-то волнующее.
— И ты называешь это «чем-то волнующим»! Я исполняю все обязанности замужней женщины, но не имею положения, которое дает замужество.
— Я был бы счастлив. Правда, мне кажется, что я не мог бы чувствовать себя счастливее, чем сейчас
— А я могла бы... если бы вышла замуж.
— Моя дорогая, как только старше согласится...
— Чего никогда не будет.
— Дороти, он не может жить вечно. Тогда я получу все эти деньги, потому что он был мною доволен все это время.
— К черту его деньги! Мы проживем и без них! Ричард отрицательно покачал головой. Она смотрела на него и старалась увидеть как бы свежим взглядом, не как мужчину, которого она полюбила и продолжала любить, хотя и по-другому, чем на первых порах. Она увидела совершенно беспомощного человека, трусливого и безвольного. Тряпка! Вот слово, которое лучше всех других подходит к нему. Он был безвольным и трусливым человеком и позволял ей этим умиляться, позволял ей заботиться о пропитании для всей семьи, он позволял ей делать все, только бы не увидеть отцовского гнева и не лишиться его денег.
