И теперь уже перед Юлькиным носом оказался глянцевый цветной лист бумаги с фотографиями со спектакля и яркими буквами названия. Несколько секунд она смотрела на него, понимая, что в чем-то ее сейчас «подловили», но не совсем понимая в чем. А потом дошло. Это год назад пригласительный на Стешин спектакль на три лица был бы уместен, хотя она и не приглашала — они не бывали в Солнечногорской муздраме триста лет, вечно некогда. Но сейчас, сегодня… На три лица?
Юлька резко вспыхнула и посмотрела на Стефанию Малич, в былые годы известную актрису Адамову. А та, вместо наблюдений за ней, разглядывала матовый цветок, который на солнце не бликовал, и, может быть, именно поэтому казался еще роскошнее и дороже.
— Боже, какая все-таки прелесть! — восхищенно проговорила Стефания, коснувшись пальчиком поверхности. — Как будто бы он через огонь прошел!
— Диму я на спектакль с собой не возьму, я собираюсь подавать на развод, — выпалила Юлька.
— Ну а при чем тут Дима? — отозвалась «мачеха». — Будто бы тебе и без него сходить не с кем.
Еще несколько секунд они молчали. От Стешиного кофе продолжал подниматься пар — она никогда не пила горячим, ждала, покуда остынет. За окном туда-сюда сновали люди. Обеденный перерыв и в курортном городке наполняет оживленностью улицы, на которых в марте совсем почти нет приезжих, а все, что были, только что вышли из магазинчика в виде туристской группы.
Юлька вздохнула.
— Что уже случилось?
— Валюха Климова случилась.
— О господи…
— Встретила твоего отца вчера утром, когда он на работу шел, и радостно сообщила, что у него офигеть какой офигенный зять. Интересовалась, где он таких берет… Ее-то младшая всю жизнь в их трешке с мужем и детьми теснится. Гарик вечно набегами, когда очередная баба выпрет, но явно там же осядет на старости лет. А у вас с Женей такие мужчины… Ты же знаешь, у нее все благополучие измеряется наличием собственной жилплощади и машинами… вот она все восхищалась машиной. Белой, здоровенной… кажется, у Димы точно не белая…
— Точно не белая, — медленно повторила за ней Юлька. Помолчала, будто бы набирала то ли воздуха в легкие, то ли смелости в пригоршни. А потом спросила главное: — А папа что?
— А ты отца своего не знаешь? Отбрил ее, конечно… ну, как он умеет. Но ему же не легче от того, что он умеет… Он беспокоится, ты ведь понимаешь.
— Понимаю.
Стеша прикоснулась пальцами к чашке. Та становилась чуть менее горячей. Юлька сосредоточенно рассматривала брошь на ее пальто, пытаясь хоть как-то совладать с эмоциями. А ведь еще только начало. Еще объяснять. Папе. Все. А как?
Наверное, еще страшнее, чем Димке.
— Валька ему сказала, — нарушила тишину Стефания, — что вы всей семьей вчера Андрюшку повезли в детский сад. Еще и выдала, что сразу видно, какой он у тебя заботливый.
— Андрюшка? — рассеянно переспросила Юлька.
— Да муж твой. Заботливый. И еще красивый. И еще… слово какое-то… а-а! Статный. Вот. По экспертному мнению Климовой — очень тебе подходит.
— Да мало ли, кто кому подходит, — еще сильнее помрачнела Юлька и уронила лицо в ладони. Впрочем, ненадолго. Секунды хватило. Растерла глаза. И уже повеселее глянула на Стефанию: — Вот тебе сюда эта роза просто идеально подходит. Продать не готова, подарить тоже. А в аренду сдать до конца сезона — запросто.
— В какую еще аренду? Что ты выдумываешь?
— Украшения нужно хотя бы иногда носить, они для этого создавались. Тогда они живы. Вот поносишь, пока пальто носится, и вернешь.
— Дорогая, я присобачу ее на платье и буду носить в роли Эвы в следующем году. Это будет так уместно. Похоже на один из ее известных образов. Только у меня роза будет черной — как предвестник ее конца…
— Эвы?
— Эвы Перон. Кажется, я окончательно укрепилась в амплуа главной героини байопиков. Любых, — рассмеялась Стеша.
— Но тебе же нравится, иначе не соглашалась бы.
— Милая, мне придется петь. Это ужасно.
— Неправда, я прекрасно помню, как ты поешь.
— Не подлизывайся, — фыркнула Стеша и тут же сделалась серьезной, даже, пожалуй, слишком: — Лучше скажи, мне для Андрея капли готовить или не надо? Он же все прекрасно понял, что у тебя кто-то появился, и это точно не Дима. Учти, у нас ребенок несовершеннолетний, твой брат, между прочим, и я категорически не могу позволить тебе вытворять все, что хочется. Мне муж нужен здоровый и в хорошем настроении. В плохом я его тоже люблю, но все же.
Юля молчала. Уставилась теперь уже в окно и молчала. Ну что ей сказать? И главное как? И это еще только Стешины нервы. А что же с папиными? Нет, он не станет ни во что вмешиваться, но в то же время его неодобрения Юля на самом деле ужасно боялась. Даже тогда, когда спорила.
— Все будет хорошо, — проговорила она, вернувшись глазами к Стеше. Та настороженно вглядывалась в Юльку, но делала вид, что пьет свой капучино. В конечном счете ее визит не прошел зря — добыла себе реквизит.
— Уверена?
— Да. Как только я смогу, я все объясню. Сейчас еще не могу.
— Не затягивай. У Андрея слишком много вопросов. Может начать выяснять. А ты еще и поселилась у него на глазах.
— Я понимаю. Все будет хорошо.
— Тебе виднее, — улыбнулась Стефания. Отставила в сторону пустую чашку, достала помаду и зеркальце, чтобы поправить идеальный контур своих губ. А после надела очки обратно: — Как я выгляжу?
Юлька подняла вверх большой палец и одобрительно кивнула. А когда Стеша подхватила свою микроскопическую сумочку, сказала:
— Пригласительный не нужно. Мы все равно не пойдем.
— Почему это?
— Андрею пока еще и правда рановато. Если его туда повести, то на ушах будет стоять весь зал. И ты сама это прекрасно знаешь. А еще… третье лицо среди дня точно не сможет. У него работы много. Он очень занятой человек.
— Какая глупость! Всего-то нужно исправить пригласительный на субботний день! — рассмеялась Стефания. И билет не
