сработали верно. Но его не так беспокоил внешний враг, как тот, что скрывается внутри. Который ждёт своего часа и вскроется тогда, когда Тинсу окажется в самом трудном положении. Вот этого Лаки боялся по-настоящему.
Чолько любил свою семью. Даже не смея думать о том, что может случиться с ними, если чужаки возьмут Тинсу, он собирался сделать всё возможное, чтобы предотвратить это. Люди, часто не представляющие, куда отправляется их информация, работали на него в деревнях и городках Тинсу и Мауле, Тарау и Мебе. И отовсюду, по крупицам он собирал сведения. Лаки не зря всегда гордился своей системой, которая позволяла преуспевать в торговле. Теперь торговля ушла в сторону. Чолько интересовало только одно. Хоть маленький след, ведущий к тем, кто решился пустить по ветру всю империю из-за призрачных личных выгод, обещанных чужаками. Лаки был уверен, что обещания эти, не стоят ровным счётом ничего, и как только дело будет сделано, то добровольные помощники станут временными марионетками в жёсткой системе власти, которых быстро заменят на ещё более послушных и подконтрольных. Щупальца, запущенные чужаками, пронизали Мауле и Тинсу насквозь, и будучи противником марриоссцев, Чолько тем не менее, восхищался их умением вербовать сторонников и разрушать изнутри, кажущуюся ещё незыблемой, силу империй. Лаки впервые чувствовал, насколько хрупка внешне прочная власть Техкаси. Стоит только устранить его, и всё рухнет в междоусобицах. Ни Морел, ни Тайо не годятся на роль императора, тем более в такое беспокойное время. Лаки горестно усмехнулся, вспомнив о том, что совсем недавно их главным противником были люди Мауле, против которых они воевали регулярно и практически бесцельно. Сейчас судьба Тинсу зависит от устойчивости Мауле. Если они примут чужаков и отправят своих людей так, как это сделали жители Тарау, то Тинсу падёт и никто не сможет это предотвратить. Чолько подумал, что Тареган должен быть впервые благодарен ему за то, что информаторы Лаки в Мауле, теперь действуют во благо власти.
Вико так и не пришла, чего не случалось ещё ни разу, и пришлось отправиться обратно. Охрана обступила его плотным кольцом и внимательно глядя по сторонам, прокладывала путь сквозь толпу. Невесёлый Чолько брёл в середине, пытаясь догадаться, что произошло. Если бы кто-то перекупил её, то скорее всего, оставил бы Вико в качестве дезинформатора для него. По крайней мере, это было бы самым разумным способом её использовать. Не желая верить в худшее, Лаки отправил двоих из охраны прямо к ней домой, невзирая на возможность раскрытия. Сам же отправился к Техкаси, решив посвятить его в свои раздумья. «Хорошо, что он хотя бы доверяет мне, — подумал Лаки с облегчением, — если бы ещё Техкаси был покрепче здоровьем, что-то в последнее время он выглядит скверно».
Долгий путь к императорскому дворцу Чолько провёл в неуверенности и беспокойстве. Вико, его Вико, о которой не знал никто, подвела его, и теперь Лаки только мог догадываться, кто ещё известен из его людей. Мрачное настроение овладело им. Охрана, заметив это, старалась не вызвать его гнев.
А Вико? Вико не подвела его. То, что совсем недавно, было прекрасной маленькой девушкой, горело в пламени вместе с отходами бойни. Замученная перед смертью, она рассказала всё, что знала, и теперь её хрупкое тело пожирало ревущее пламя. Чолько так и не узнал, что случилось с ней.
* * *
Пыльная крышка сундука распахнулась, обнажив груду золотых монет. Сияющие издалека ровные кругляши Мауле, с изображениями хмурых божественных лиц, озарили комнату. На следующем сундуке заело замок, и Тори никак не мог открыть его старым позеленевшим ключом. Мелькнул боевой топор и расколол крышку надвое. Темные потёртые монеты неправильной формы показались внутри. Даже Тори, уже свыкшийся за вечер с различными находками, заинтересовано взял в руку горсть. Древнее золото оллов тускло мерцало на ладони. Змеи, коты, птицы и даже свиньи глядели на него с монет. Секунду задумавшись, Тори высыпал монеты обратно и без всякого выражения на лице, придвинул следующий сундук. Здесь ключ с лёгкостью открыл маленький замочек, и полновесные золотые Тинсу присоединились к остальным. Ещё несколько сундуков постигла та же участь, и вскрыв очередной, он уставился на груду золотых мечей Тарау, лежащих вперемешку с единичными монетами далёкой Мебы. От одного вида его передёрнуло, и тяжёлый кулак опустился на затрещавшие доски. «Интересно, за сколько золотых продали Анжени? — мелькнула у него горькая мысль, — наверное, Тиот сошёл бы с ума, узнав насколько он продешевил».
Тори огляделся вокруг. Всю комнату заполняли сундуки побольше и поменьше, деревянные ящики и грубые кожаные мешки. В них тускло мерцало золото и серебро, освещённое через узкие зарешеченные оконца. Большая резная шкатулка из золота венчала один из сундуков, распахнутая и забытая. Горка крупных изумрудов сияла в ней яркими зелёными звездами. Неподалеку от неё, в увесистом кожаном мешочке, искрились алмазы. Массивная диадема, украшенная громадными сапфирами, принадлежащая когда-то ещё прабабушке Тори, была отложена в сторону. Всё остальное не имело значения. Вся эта масса драгоценностей с лёгкостью была бы заплачена за Анжени, если бы у Тиота оставалась хоть капля разума. Тори не мог простить себя за то, что опоздал. Не интересуясь политикой, он услышал слишком поздно о том, что Тиот планирует сдать свой город и свою страну. Только тогда, спеша узнать, хоть что-то про Анжени, Тори отправил людей в Тарау, но вести прибыли раньше них. Теперь, хоть было поздно, чтобы спасти, предстояло отомстить за её смерть.
«Отец понял бы меня, — Тори задумчиво глядел на золото, — он понял бы и одобрил. Он всегда знал, что такое честь». Тори ухмыльнулся, вспомнив, как дядя, этот жалкий трус, пришёл в ужас, когда узнал, что он срочно продаёт громадный дом в центре Мауле, неподалеку от Дворца Тарегана.
Печальная усмешка мелькнула на лице и пропала. Дядя бы счёл его умалишённым, если бы мог знать о том, что два из трёх поместий были проданы, и бескрайние поля и террасы, пастбища и леса, теперь принадлежат совсем другим людям. Мало того, всё то, что поколения предков Тори собирали и хранили, а потом оставили ему в наследство, тоже скоро уйдёт из его рук. «Если, конечно, всё получится», — при этой мысли ярость охватила его. «Получится, не может не получиться, — подумал он уже более спокойно, — такого ещё не бывало в Мауле».
Отряхнув пыль с простой тёмной рубахи, Тори вышел из хранилища, и запер его на несколько замков, скрипнувших в тишине длинного коридора. Теперь предстояло встретиться с теми, кому предназначалось золото.
Даббо, глава Дома Копий, распахнутыми глазами
