Читаем без скачивания Порочный круг - Уилбур Смит

Они зашли в общественный парк через улицу от мечети. Здесь, на немногих акрах голой, пропеченной солнцем земли на противоположной стороне дороги, собрались уже сотни паломников, дожидающихся доступа в мечеть, чтобы прочесть там дхур, или полуденную молитву.

Тарик отвел Гектора к небольшому холму посреди парка, к зарослям колючего пустынного молочая. Они присели на корточки на коричневую траву среди ожидающих правоверных. Съели на двоих упаковку хумуса и фалафеля[17], завернутых в круглые лепешки. Потом пили из одной бутылки холодный чай с молоком, купленный Тариком в придорожной лавочке. Прежде чем передать бутылку Гектору, Тарик полой одежды старательно вытер ее горлышко.

Когда поели, Тарик показал, где именно должно было произойти убийство, и Гектор оценил территорию глазом снайпера.

– Я думал, мы с тобой засядем вон в тех кустах, – сказал Тарик. Он повернул голову и подбородком указал на заросли молочая. – Они достаточно густые, чтобы скрыть нас обоих и оружие. Рано утром мало кто приходит в этот сад. Примерно в шесть утра Азим Мухтар выходит из своего дома в поселке, это в четырехстах метрах отсюда вверх по дороге. – Он показал Гектору здание с плоской крышей. – Он идет по дальней стороне этой дороги в окружении множества учеников.

– Я узнаю его среди последователей? Не хочу, чтобы пострадал непричастный.

– Ты сегодня сам его увидишь. А увидев, уже не забудешь. Он выделяется в любой толпе, – заверил Тарик.

– Цель будет движущаяся, – размышлял Гектор, но Тарик возразил.

– Не обязательно, если проявишь терпение. На дороге его всегда ждут просители. Одни падают перед ним ниц и просят благословения, а другие подносят больных детей и просят прикосновением исцелить ребенка. Он никого не прогоняет, останавливается со всяким. Цель будет неподвижная, такому человеку, как ты, промахнуться невозможно. – Тарик оглянулся через плечо. – Когда Азим Мухтар упадет, начнется большое смятение; тебе нужно будет только бросить винтовку и уйти через задние ворота сада. Сразу за воротами автобусная остановка и много рикш, ожидающих пассажиров. Один из них сразу увезет тебя.

– Понимаю. Звук выстрела отразится от высоких зданий в конце улицы. Никто не сможет точно определить, откуда стреляли. Это даст мне время уйти к воротам.

– Давай не будем спешить. Все это произойдет, если сегодня ты увидишь и послушаешь Азима Мухтара и решишь, что он и есть Зверь, приказавший убить Хейзел.

Тарик говорил очень тихо – поблизости сидело много незнакомых людей.

– А где Азим Мухтар может быть сейчас? Говоришь, он каждый день рано утром приходит в мечеть? – спросил Гектор.

– В шесть утра ежедневно, без исключений. И проводит в мечети весь день. Пять раз в день возглавляет молитвы, как установлено во Втором столпе ислама[18], – объяснил Тарик. – Дважды читает проповеди: одну после молитвы дхур в полдень и вторую после молитвы иша вечером. Потом, примерно в девять вечера, возвращается домой к семье. За ним идут многие его последователи.

– Значит, сейчас он в мечети?

– Несомненно. – Тарик посмотрел на часы. – Сейчас без двадцати час, мы пришли вовремя. Можно подождать и отдохнуть.

Солнце грело, гомон вокруг усыплял. Гектор задремал, но внезапно проснулся. Не зная, сколько проспал, он быстро огляделся. Тарика не было. Гектор ощутил тревогу, но почти сразу увидел его. Тарик шел к нему, пробираясь между паломниками, сидящими на пыльной земле.

– Где ты был? – спросил Гектор, когда Тарик присел рядом с ним.

– Там. – Тарик показал на общественный туалет у входа в парк. – Ходил отлить.

– Надо было сказать.

Гектор злился. Они в логове Зверя. Они рискуют. И всегда должны прикрывать друг друга, таков основной принцип.

– Прости. Ты спал.

Тарик обиделся, но он заслужил выговор. Гектор подавил досаду. Может, он слишком придирчив. Вдобавок он тоже виноват: не следовало засыпать. Тарик сидел с ним рядом, и Гектор примирительно коснулся его плеча.

Наконец с минарета послышался высокий голос муэдзина, призывающего к молитве. Тарик немедленно встал.

– Пора вниз на молитву, – сказал он с оживлением, которое не мог скрыть. Гектор тоже поднялся, и в толпе верующих они начали спускаться к мечети. Во дворе перед главной дверью масджиды они оставили сандалии и с остальными молящимися отправились совершать омовение. Наконец, босиком и ритуально умывшись, они с толпой прошли в масджиду и склонились на молитвенном коврике лицом к Каабе.

Над стоящими на коленях верующими повисло почти осязаемое ожидание. Все как будто затаили дыхание. Когда в масджиду вошел мулла Азим Мухтар Типпо Тип, Гектор почувствовал, что вместе со всеми остальными выдыхает и расслабляется.

Тарик сказал правду. Гектор ни на минуту не усомнился. Наружность этого человека словно вызывала отклик в сердцах всех присутствующих. Он излучал внутреннюю силу. Гектор не знал, добрую или злую, но могучую.

Его описали Гектору точно: высокий, стройный и красивый, с сильными, почти свирепыми чертами. Этот человек может быть убийцей, подумал Гектор – но многое другое заставляло усомниться в этом. Губы полные, но рисунок рта не мягкий. Взгляд пронзительный и прямой, но не жестокий. Гектор почти сразу понял: этот человек – загадка.

Азим Мухтар поднялся на минбар – кафедру, возвышающуюся над прихожанами. Двигался он грациозно, тело его под струящимися одеяниями напоминало тело сильного хищника. Когда он обратился к собравшимся, призывая к молитве, голос его был слышен во всех уголках просторного помещения и отражался от купола. Гектор зачарованно следил, как мулла провел молящихся через череду ритуальных поклонов и обращений. Он обнаружил, что утратил уверенность в себе. Сейчас он знает, что должен убить этого человека… а секунду спустя на него обрушиваются сомнения, подтачивая решимость. Волны глубочайшего почтения, исходящие от окружающих, окрашивают его мнение, и его решимость колеблется, точно речной тростник на сильном ветру.

Зная, что это невозможно, он по-прежнему хотел встретиться с этим человеком лицом к лицу, сорвать слои, скрывающие его подлинную сущность, добраться до сердцевины его существа и понять, святой он или демон. Ему стало ясно, как унизительно и мелочно караулить в засаде и стрелять издалека. Он стремился найти доказательство, точное и определенное, что это и есть его враг, достойный стали, или честный и хороший человек, заслуживающий уважения.

Молитвы кончились. Верующие поднялись после последнего простирания и покачивались туда-сюда на пятках. Плотные ряды были охвачены новым ожиданием, все лица обращены к внушительной фигуре на возвышении.

Перед ними сидел Азим Мухтар. Он поднял правую руку и заговорил. Звучный властный голос объединил всех и сломил даже скепсис Гектора.

– Я хочу поговорить с вами о законе Аль-Кизас, о законе мщения, как он впервые дан в Торе в двадцать первой главе «Исхода» и впоследствии подтвержден пророком Мухаммедом в пятой суре Корана.

Аль-Кизас – это право пострадавшего требовать жизнь за жизнь, око за око, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, ожог за ожог, рану за рану и синяк за синяк.

Гектор почувствовал, как арктический ветер овеял его спину. Возможно, текст, выбранный Азимом, слишком совпадал с его собственными намерениями, чтобы это была случайность. Он находился в задних рядах заполненного народом зала, и ему плохо было видно лицо муллы. Он не мог ни прочесть выражение его лица, ни разглядеть блеск глаз.

– Мы знаем, что эта сура Корана получена пророком непосредственно с неба. Как известно, в Хадисе[19] говорится, что Мухаммед превратил такую практику в аспект закона шариата. Однажды, когда тетка Анаса, одного из спутников пророка, выбила зуб служанке и семья служанки потребовала расплаты, Анас пошел к пророку и попросил вмешаться. «Возлюбленный господин! – воскликнул он. – Ведь она не должна потерять зуб?» И Мухаммед ответил: «Таков закон Аллаха».

– Иншалла! – хором воскликнули слушатели.

– Однако в том ли воля Аллаха и его пророка, чтобы мы окутывали страсть к мщению покрывалом божественного закона? – безжалостно продолжал Азим Мухтар. – Потому ли Аллах, всевидящий и всемогущий, предоставил нам второй шанс? Такова мудрость крови и Аль-Кизаса. Жертва может принять плату в деньгах или позволить обидчику возместить вину. И кровь не должна проливаться. Не нужно платить за смерть смертью, и тогда гнев Аллаха умалится.

– Машалла! – возрадовались собравшиеся.

– Но неужели алчность – стремление благороднее мести? Есть те, кто говорит, что это не так. И снова Аллах предлагает нам третий путь. Этот путь – прощение.

– Аллах акбар. Бог велик! – восклицали все.