Читаем без скачивания Город без имени - Павел Филатов

 Место рядом с собой Дмитрий исключил сразу. Неведомый враг был слишком осторожен. Увидев возле себя стража, пускай и не в самом лучшем состоянии, он бы не преминул от него избавиться. Значит, он засел в другом месте. Дмитрий стал обшаривать взглядом все, пытаясь не упустить не малейшей детали. С места нападения основных сил отряда мертвых, все было видно прекрасно - очень хорошая позиция, чтобы посылать мертвецов вперед, и держать под контролем все поле боя. Только вот эта позиция была чрезвычайно опасна. Нападающие могли задеть случайно. Да и мертвецы тоже могли сорваться с поводка и наброситься. Нет, там его быть не должно. Он слишком умен и расчетлив для такого необдуманного шага. Не стал бы кукловод подвергать себя опасности, даже теоретической. Тогда где?

 "Где бы я спрятался? - рассуждал Дмитрий, вновь окидывая взглядом поле боя. - Скорее всего, рядом с центральной аллеей. Прекрасный обзор, это раз. До места сражения достаточно далеко, случайно не заденут - это два. И ни кто не будет искать опасность возле волхвов, это три".

 Маги сбились в группу, по правую сторону основной дороги, почти спрятавшись под ветвями сухих деревьев. Наверное, он спрятался с левой стороны, то есть находился с того же края, что и Дмитрий. Там и памятники остались в целостности, по крайней мере, за ними можно было схорониться, без опасности быть обнаруженным.

 Дмитрий отпустил надгробие и маленькими шажками двинулся вперед. Шел он, согнувшись в три погибели, так как распрямиться, просто не мог, сил не было. Ну и какая никакая, а маскировка - надгробия, пускай и частично, но скрывали его за собой. С другой стороны, кукловоду сейчас не до собственной безопасности - мертвецами нужно было верховодить. Так что вряд ли он сейчас внимательно наблюдает за окружающем его пространством. Нет, все его силы и внимание, сейчас направлены на одно - помешать волхвам, совершить задуманное. К тому же он должен быть очень злым, ведь его затея с обходным маневром не удалась, а весь план в целом грозил вот-вот рухнуть. Он сейчас рвет и мечет. Пытается придумать, что-то новое. Лихорадочно перебирает в голове сотни вариантов, пытаясь найти единственно верный. Он уже начал забывать о маскировке. Поверил в собственную неуязвимость. Знает, что ни кто не догадывается о его нахождении здесь. Все заняты своими делами. Все, кроме раненого стража, который сейчас тихонько пробирается вперед, держа пистолет наготове.

 "Ну же, давай! - подбадривал невидимого мага Малинин. - Шевельнись, высунись посмотреть, как там дела. Тебе же нечего терять, и некого бояться. Все заняты мертвецами. Давай, посмотри! Ну"!

 Словно услышав мысли Малинина, и восприняв приказ, впереди что-то пошевелилось. Дмитрий тут же застыл на месте. Шевеление происходило возле большого памятника, почти и не поврежденного в пылу схватки. Памятник был сделан из черного мрамора. Прямоугольная основа, вышиной, примерно в метр, которую венчал бюст человека, с большой бородой.

 Давай же, не робей!

 Из-за нижней части памятника высунулась голова человека. Все что Дмитрий успел рассмотреть - чумазое, выпачканное землей лицо, раскосые глаза. Осматривается, гад!

 Дмитрий вскинул правую руку. Прогремел выстрел, почти и не слышный в общей какофонии схватки. В переносице врага, появилась красная круглая ранка, след от пули.

 В тот же миг мертвецы перестали напоминать собой войско. Не было больше разумных атак, в плохо защищенные места обороны стражей. Прекратились головокружительные прыжки, из-за которых мертвецы походили на сошедших с ума кузнечиков. Теперь это была всего лишь плохо организованная толпа, шедшая напролом. Исчез малейший смысл в их действий.

 Кукловод был мертв.

 Дмитрий без сил рухнул на землю. Передвижение по кладбищу, и напряжение перед выстрелом не прошло бесследно - силы окончательно оставили стража. Дмитрий был уверен, что после такой раны, косоглазый точно уже самостоятельно не поднимется. Если у него только нет запасных мозгов, конечно. Или мозг не является для него жизненно важным органом. Хотя, по хорошему, следовало все же сходить и проверить косоглазого. А при необходимости пустить в него еще одну пулю, что бы уж наверняка. Но Малинин был просто не способен на столь героический шаг. Ужасно кружилась голова, да еще, непонятно почему, начало болеть плечо. Не раненная грудь, а целое правое плечо. Причем болело так, что хотелось закричать в голос.

 Маги закончили читать заклятие. Над их головами, на краткий миг, соткалось облако черного цвета. А в следующий момент что-то произошло. Словно ударили в огромный колокол, звон которого отозвался в ушах каждого. Мир содрогнулся, от тяжести заклятия. Содрогнулся и изменился. Ни в чем конкретном это не выразилось, просто каждый, кто в тот момент был на кладбище, со всей ясностью осознал, что произошли необратимые изменения.

 От волхвов кругами, расширяясь, побежали волны, будто кинули камень в безмятежную гладь пруда. Только прудом был привычный мир, а камнем послужило заклинание. Это сложно было описать словами. Словно само пространство сворачивалось в прозрачный жгут, толщиной в руку, и катилось в сторону. Волны были видны обычным глазом. Сквозь людей они проходили, не причиняя видимого вреда. А вот мертвецы, при соприкосновении с волной валились с ног. Всего было пять подобных волн. После последней на поляне остались только живые люди.

 Малинин чувствовал, что боль в плече усиливается. Огромный горячий шар засунули в плечо, и он начал пульсировать, словно сердце, гоняло вместо крови боль. Перед глазами все снова поплыло.

 Последнее, что увидел Дмитрий, была, стремительно приближавшаяся земля.

 Глава 3. Приятные обязанности.

 На улице моросил привычно противный дождь. Но погоду, учитывая особенности города без имени, нельзя было назвать совсем плохой - достаточно тепло, да и дождь не хлыщет как из ведра, а всего лишь накрапывает. Малинину от быстрой ходьбы и теплой одежды даже стало немного жарко. Была бы возможность, Дмитрий не колеблясь ни секунды, расстегнул плащ. Останавливало одно - если расстегнуть плащ хотя бы на одну минуту, можно было промокнуть до нитки. Зонт решил бы все эти мелкие неурядицы, но его, к сожалению, не было - не к лицу стражу, словно изнеженной барышни, ходить под зонтом, потому Дмитрий его никогда с собой не брал.

 Дело близилось к вечеру и улицы были запружены людьми. Дмитрий повесил на грудь, сверкнувший золотом, жетон стража. Начал в наглую использовать преимущества своего статуса - яростно проталкивался сквозь толпу. Чувствовал, что в спину ему устремлены злобные взгляды. Изредка сзади доносились приглушенные чертыханья, но, ни кто не вступал в открытую перепалку. Не нашлось ни одного человека решившего почитать мораль, а если даже у кого и возникло такое желание, то они предпочитали промолчать. Стражей уважали и немного боялись, по крайней из-за такой ерунды, как мимолетное неудобство ни кто не хотел наживать себе лишних неприятностей.

 "Подумаешь, ноги кому-то отдавил, - думал страж, - я за них вчера чуть жизнь не отдал, так что могут и потерпеть!"

 И это было чистейшей правдой. Малинин действительно вчера был в шаге от смерти.

 ...В сознание Дмитрий пришел лишь вечером. Чувствовал он себя если и не превосходно, то, по крайней мере, весьма сносно. Оказалось, что пока страж прибывал в беспамятстве, его успели перевести в больницу, где за его жизнь боролись целители и врачи. С удивлением Малинин узнал, что его жизни угрожала нешуточная опасность. Причиной недомогания, возникшего на кладбище, был вовсе не ожог, нанесенный нерасторопным магом, а царапина на предплечье, оставленная когтями мертвеца. Лекарь на кладбище прозевал ее, и не принял соответствующих мер, а незначительная капелька яда, которая все же попала в кровь, через едва заметный порез, уже начала действовать. С каждой минутой Дмитрию становилось все хуже и хуже, и не было ничего удивительного в том, что, в конце концов, он потерял сознание. Еще легко отделался, как потом оказалось. И вообще повезло, что его так быстро довезли до больницы. Потянули бы, или застряли в пробке всего лишь на десять минут и хана. Но успели. Успели стражи его довести, и целители тоже сработали как надо. Яд был удален из крови, жизненная сила, которую капелька яда потихоньку высасывала из жертвы, восстановлена, а больной перешел от беспамятства к здоровому сну.

 Когда об этом Малинину рассказала дежурная медсестра, то стражу вновь стало не по себе. Устраиваясь на работу следователем, Дмитрий прекрасно понимал, что вероятность его гибели от неестественных причин возрастает в разы. Но одно дело знать, что в теории с тобой может случиться несчастье, и совсем другое, когда это происходит на самом деле. К этому невозможно быть готовым. Еще хуже, когда от тебя совсем ничего не зависит. Одно дело рубиться с мертвецами, когда жизнь и смерть в собственных руках, и совсем другое узнать, что стоял на краю и был бессилен, что-либо предпринять.