8. Кэмп — это некоторое представление мира в терминах стиля, но вполне определенного стиля. Это любовь к преувеличениям, к слишком, к вещам-которые-суть-то-чем-они-не-являются. Лучший пример можно найти в арт нуво, наиболее характерном и развитом стиле Кэмпа. Характерно то, что арт нуво превращает любую вещь во что-то совсем другое: подставки светильников в форме цветущих растений, жилая комната в виде грота. Знаменательный пример: парижский вход в метро, выполненный Эктором Гимаром в конце 1890-х в форме чугунного стебля орхидеи.
9. В качестве индивидуального вкуса Кэмп приводит и к поразительной утонченности, и к сильной преувеличенности. Андрогин — вот определенно один из величайших образов чувствительности Кэмпа. Примеры: замирающие, утонченные, извивающиеся фигуры поэзии и живописи прерафаэлитов; тонкие, струящиеся, бесполые тела арт нуво; излюбленные, андрогинные пустоты, таящиеся за совершенной красотой Греты Гарбо. Здесь Кэмп рисует наиболее непризнанную истину вкуса: самые утонченные формы сексуальной привлекательности (также как самые утонченные формы сексуального наслаждения) заключаются в нарушении чьей-либо половой принадлежности. Что может быть прекраснее, чем нечто женственное в мужественном мужчине; что может быть прекраснее, чем нечто мужественное в женственной женщине... Парным к андрогинным предпочтениям Кэмпа является нечто на первый взгляд совершенно отличное, но не являющееся таковым: вкус к преувеличенным сексуальным характеристикам и персональной манерности. По очевидным причинам в качестве лучших примеров могут быть названы кинозвезды. Банальная пышность женственности Джейн Мэнсфилд, Джины Лоллобриджиды, Джейн Рассел, Вирджинии Майо; преувеличенная мужественность Стива Ривза, Виктора Метьюра. Великие стилисты темперамента и манерности, подобные Бэт Дэвис, Барбаре Стенвик, Таллуле Бэнкхед, Эдвиж Фейер.
10. Кэмп видит все в кавычках цитации. Это не лампа, но "лампа", не женщина, но "женщина". Ощутить Кэмп — применительно к людям или объектам — значит понимать бытие как исполнение роли. Это дальнейшее расширение на область чувствительности метафоры жизни как театра.
11. Кэмп — это триумф стиля, не различающего полов. (Взаимообратимость "мужчины" и "женщины", "личности" и "вещи".) Но все стили, так сказать, искусственны и, в конце концов, не различают полов. Жизнь не стильна. Так же, как и природа.
12. Вопрос не в том, почему травестия, деперсонификация, театральность? Напротив, вопрос в том, когда травестия, деперсонификация и театральность приобретают специфический привкус Кэмпа? Почему атмосфера комедий Шекспира ("Как вам это понравится" и т. п.) не является смешивающей пола, тогда как "Der Rosenkavaler" является?
13. Линия раздела, по-видимому, проходит в конце восемнадцатого века; там обнаруживаются оригиналы Кэмпа (готические романы, китайский стиль, карикатуры, искусственные руины и т.д.). Но связь с природой была тогда совсем иной, чем в последующие века. В ХVIII веке люди вкуса или покровительствовали природе (Строубёри Хилл) или пытались включить ее во что-то искусственное (Версаль). Они также неутомимо покровительствовали прошлому. Сегодняшний Кэмп не включает в себя природу или даже открыто отвергает ее. И связь Кэмпа с прошлым тоже исключительно сентиментальна.
14. Краткую историю Кэмпа можно, конечно, начать и раньше — с маньеристов, подобных Понтормо, Россо или Караваджо, или причудливых театральных работ Жоржа де Латура; или с эвфуизма (Лили и т.д.) в литературе. Все же наиболее бурно зарождение Кэмпа происходило в конце XVII — начале XVIII века, поскольку именно этот период был наделен чутьем на причудливость, на поверхность, на симметрию; вкусом на живописность и напряженность, элегантным обычаем передачи мимолетного ощущения и постоянным присутствием персонажа — в эпиграмме и рифмованном куплете (в словах), в завитушках (в жестах и музыке). Конец XVII — начало XVIII века — великий период Кэмпа: Поп, Конгрив, Уолпол и т. д. — но не Свифт; les precieux во Франции; церкви рококо в Мюнхене; Перголези. Немного позднее: многое из Моцарта. Но в XIX веке то, что было распределено повсюду в высокой культуре, становится особым вкусом; Кэмп принимает оттенок остроты, эзотеричности, извращенности. Подтверждая сказанное только на примере одной Англии, мы видим как Кэмп тускло продолжается на протяжении всего эстетизма ХIХ века (Берн-Джонс, Патер, Рескин, Теннисон), сливаясь, наконец, с движением арт нуво в визуальных и декоративных искусствах и находя своих сознательных идеологов в таких парадоксалистах, как Уайльд и Фирбенк.
15. Конечно, сказать, что все перечисленное принадлежит Кэмпу, не значит согласиться с тем, что все это только Кэмп. Например, полный анализ арт нуво едва ли уравняет его с Кэмпом. Но такой анализ не сможет игнорировать и того, что в арт нуво позволяет воспринимать себя как Кэмп. Арт нуво полон содержания, даже морально-политического сорта; он был революционным движением в искусстве, подгоняемым утопическим видением (что-то между Уильямом Моррисом и группой Баухауз) в органической политике и вкусе. Но в арт нуво проявляются черты, которые предполагают неангажированный, несерьезный, эстетский взгляд. Это сообщает нам что-то важное об арт нуво — и о том, что есть хрусталик Кэмпа, который и затемняет содержание.
16. Таким образом, чувствительность Кэмпа есть нечто, что живо двойным смыслом, в котором те или иные вещи только и могут быть осмыслены. Но это не простенькая двухступенчатая конструкция буквального значения, с одной сифоны, и символического значения — с другой. Напротив, это разница между вещью, означающей что-то или означающей все, что угодно, — и вещью как чистой искусственностью.
17. Это приводит нас прямо к вульгарному использованию слова Кэмп как глагола, to camp, что-то, что люди делают. Кэмп есть вид извращения, при котором используют цветистую манерность для того, чтобы породить двойную интерпретацию; жесты наполнены двойственностью, остроумное значение для cognoscenti (Посвященные, понимающие (лат).) и другое, более безличное, для всех остальных. В равной мере и при расширении значения, когда это слово становится существительным, когда человек или вещь становятся кэмпом, некая двойственность всегда присутствует. За прямым, обычным смыслом, в котором что-либо может быть понято, находится частное шутовское восприятие вещи.
"Естественность — такая трудная поза".
Идеальный муж
18. Что-то, должно быть, теряется между наивным и преднамеренным Кэмпом. Чистый Кэмп всегда наивен. Кэмп, осознавший себя Кэмпом (кэмпизация), обычно менее удачен.
19. Чистые примеры Кэмпа непреднамеренны; они удручающе серьезны. Мастер времен арт нуво, сделавший светильник со змеей, обвившейся вокруг него, не ребячился и не старался быть очаровательным. Он говорит со всей серьезностью: Вуаля! Смотрите: Восток! Неподдельный Кэмп — например, многочисленные мюзиклы, поставленные Басби Беркли для Уорнер Бразерс в начале тридцатых ("42-я улица", "Золотоискательницы 1933 года", ...1935 года, ...1937 года и т.д.) — не должны быть забавными. А вот кэмпизация — скажем, пьесы Ноэля Коуарда, — напротив. Представляется маловероятным, что такое количество опер из традиционного репертуара удовлетворяло бы Кэмпу, если бы композиторы не воспринимали серьезно мелодраматическую бессмыслицу их сюжетов. Нет нужды знать собственные намерения художника. Произведение скажет все. (Сравним какую-нибудь типичную оперу XIX века с "Ванессой" Сэмюэла Барбера, образцом выверенного, сконструированного Кэмпа, и разница станет очевидной.)
20. Вероятно, стремление к кэмпизации всегда пагубно. Совершенство "Переполоха в раю" и "Мальтийского сокола" среди других произведений кинокэмпа коренится в спокойствии, которым поддерживается интонация. Иначе с такими знаменитыми как бы кэмповскими фильмами пятидесятых, как "Всё о Еве" и "Бейте дьявола". В этих более новых фильмах есть прекрасные места, но первый слишком приглажен, а второй слишком истеричен; они так стараются быть Кэмпом, что окончательно сбиваются с ритма... Возможно, однако, что это не столько вопрос о непреднамеренном эффекте и осознанном намерении, сколько тонкая связь между пародией и самопародией в Кэмпе. Фильмы Хичкока — витрина для этой проблемы. Когда самопародия теряет кипение и взамен приобретает (пусть даже временами) пренебрежение к собственным темам и материалу — как в "Поймать вора", "Окно во двор", "К северу через северо-запад" — в результате получается что-то натянутое и неуклюжее, редко Кэмп. Успешный Кэмп — кино, подобное "Странной драме" Карне; игра Мэй Уэст и Эдварда Эверета Хортона; куски Гун-шоу — даже когда они выглядят самопародией, они благоухают самовлюбленностью.
