Насколько Рейфу было известно, игра относилась к весьма популярному способу проводить время, став для некоторых своего рода религией. Но он слишком часто наблюдал жизни, погубленные страстью заключать пари, видел, к какому безрассудству это приводит. Нет, Рейф не был ни пуританином, ни ханжой. С его точки зрения, любой человек обладал свободной волей и имел право погубить свою жизнь, если ему так хочется. Но имеет ли этот же человек право потянуть за собой на дно семью?
Рейф пришел сюда, желая убедить одного знакомого молодого человека, что у того такого права нет.
Наконец заметив этого азартного юнца, ради которого сюда и пришел, он устремился вперед, остановился в нескольких футах от правого плеча молодого человека и стал наблюдать за игрой.
Блэкджек был игрой, основанной на подсчетах и удаче, и требовал острого ума и чутья, чтобы помнить, какие карты уже сыграли, а какие могут быть сейчас открыты. Крупьеоткрыл четырнадцать очков — даму и четверку. Молодой человек — пятерку и двойку, а третья карта лежала рубашкой вверх.
Рейф смотрел, как Аллертон приподнял карту за край и тут же положил на место. Наступила долгая тишина — он явно пытался решить, как поступить.
— Пропускаю, — объявил молодой граф.
— Крупье берет карту. Четверка пик. У крупье восемнадцать очков.
Натренированным жестом крупье протянул рукуи перевернул карты Аллертона.
— У игрока семнадцать очков. Заведение выиграло. Со стола быстро убрали и карты, и монеты.
— Стоило рискнуть, Аллертон, — бросил Рейф, подходя ближе. — У вас были все шансы выиграть.
Брат Джулианны, недовольный чужим вмешательством, резко повернул голову, его темные глаза гневно сверкнули. Но едва он увидел, кто к нему обратился, как раздражение поутихло.
— Пендрагон? Как поживаете?
Рейф коротко кивнул в ответ:
— Благодарю, неплохо.
— Должен заметить, я удивлен, увидев вас тут, — сказал Гарри. — Не знал, что вы посещаете подобные места.
— Я их и не посещаю. Но вот у вас, похоже, это снова вошло в привычку. Вы здесь один?
Юный лорд помотал головой:
— Нет, я пришел с парочкой приятелей, но они предпочитают кости, так что я их там и оставил. Кости — игра для дураков. Только удача, никакого мастерства не требуется.
— Я давно понял, что большинство игр, рассчитанных на удачу, взывают к самому глупому в человеке. — И прежде чем Гарри успел осмыслить сказанное и начать хорохориться, Рейф продолжил: — Почему бы нам не перейти в более уединенное место? Нужно кое-что обсудить.
Гарри поджал Губы, словно хотел возразить, но все же пожал плечами, сунул в карман несколько своих монет, оставшихся на игровом столе, и встал.
Они нашли маленький незанятый столик в углу комнаты и расположились друг напротив друга. Гарри жестом велел принести ему выпить, и официант быстро принес бокал бренди.
Рейф подождал, пока молодой человек сделает глоток, решив, что это скорее попытка выглядеть взрослым и зрелым, чем настоящая тяга к спиртному. А может быть, спиртное составляет основное притяжение этого весьма сомнительного игорного заведения, давая посетителям возможность расслабиться.
— Ну, и в чем дело? — спросил Гарри, покручивая бренди в бокале. — Мне казалось, что с нашим дельцем покончено. Долг выплачен целиком и полностью. Сестра несколько недель назад сказала, что позаботилась об этом.
— Да, верно, леди Хоторн пришла ко мне, и мы с ней все решили. Но искал я вас сегодня не поэтому.
На лбу молодого лорда появилась озадаченная морщинка.
— А почему?
— Я пришел поговорить о вашем поведении, милорд. До меня доходят тревожные слухи о том, что вы вновь заинтересовались игорными столами. Как ни печально, я вижу, что вы на прямом пути в ту же яму, в которую попали, когда пришли ко мне просить вытащить вас.
— Не все так плохо, — возразил Гарри. — Я проиграл всего несколько сотен. — Он наткнулся на взгляд Рейфа и отвел глаза. — Ну ладно, пару тысяч, но у каждого бывают взлеты и падения, это часть жизни лондонского джентльмена. Моя удача еще утроит выигрыш, вот увидите.
— А если нет? Удача — любовница ветреная. И если я ничего не путаю, именно ваша уверенность в собственной удаче привела к вам настойчивых кредиторов.
Аллертон продолжал покручивать бокал.
— Ну, а ваше какое дело? Собрались предложить мне еще один заем?
— Совсем наоборот. Я хочу, чтобы вы прекратили играть.
Гарри недоверчиво уставился на него, а потом громкорасхохотался:
— Как вы сказали?
— Полагаю, вы прекрасно услышали меня, милорд. Вы ведете себя в высшей степени безрассудно, и если не возьмете себя в руки, то очень скоро окажетесь на пороге крушения — без всякой надежды на спасение.
Гарри допил бренди и со стуком поставил на столбокал.
— Со мной все в порядке.
Рейф наклонился вперед и заговорил очень тихо:
— Лично я позволил бы вам повариться в ваших собственных неудачах и бедах, но есть и другие — те, чьи жизни и благосостояние зависят только от вас, — арендаторы и слуги, а они на вас надеются. Но даже если вам наплевать на них и на ваше наследство, у вас есть еще семья — ваши сестры. Леди Хоторн не для того просила за вас, чтобы увидеть, как вы снова возьметесь за старое. По причинам, которых я не постигаю, она любит вас и доверяет вам. Не злоупотребляйте этой верой. Ваша сестра — хороший человек и заслуживает куда большего, чем быть обесчещенной вашей опрометчивой невоздержанностью.
Гарри долго молча смотрел на него. Лицо молодого человека заливало багровым румянцем, плечи его окаменели, он с трудом скрывал попытку перейти к обороне.
Рейф наблюдал за тем, как Аллертон старается взять себя в руки.
— Может, вы и старше меня, сэр, — взорвался, наконец, граф, — но мне кажется, что моя частная жизнь — это не ваша забота. Кроме того, я не думаю, что вам подобает говорить о моей сестре в такой развязной манере. Я т-требую, чтобы вы немедленно извинились.
Сразу несколько игроков обернулись, услышав его слова, но тотчас же отвели глаза, наткнувшись на стальной взгляд Рейфа.
— Потише, прошу вас, — приказал Рейф с приглушенной угрозой в голосе. — Или вы хотите, чтобы нас слушала вся комната?
Гарри нахмурился, но голос понизил.
— Вы не имеете права читать мне нотации. В конце концов, вы мне не отец.
— К счастью, нет. Будь я вашим отцом, приструнил бы вас давным-давно. Но поскольку ваш отец умер и нет мужской руки, которая направляла бы вас, я с большой неохотой решил сам за это взяться. Начиная с этойминуты, вы не подойдете ни к одному игорному столу. Кроме того, вам запрещается заключать любые пари, в том числе на петушиные бои, травлю медведя, скачки, бокс и прочее.
Гарри скрестил на груди руки:
— А если я откажусь?
— Возникнут неприятные для вас последствия.
— Это, какие же? Вы, конечно, человек авторитетный в определенных кругах, Пендрагон, но я не вижу, как вы сможете меня остановить. Кроме того, я не понимаю, почему вам вообще есть до этого дело.
Рейфу ужасно захотелось сказать: «Да если бы не твоя сестра, я бы и пальцем не шевельнул, чтобы помочь тебе». Но Джулианна будет в ужасе, если до нее дойдет, чем занимается ее шалопайбратец. А если заставить Гарри остановиться до того, как вред станет непоправимым, Джулианна никогда не узнает о его вмешательстве в воспитание молодого человека.
— У меня есть на это свои причины, — отрезал Рейф. — А что до того, как на вас повлиять, так это очень просто. Я шепну кое-кому, и вам больше не будут рады в заведениях вроде этого, потому что появятся сомнения в вашей платежеспособности. Кроме того, вы внезапно обнаружите, что никто больше не станет ссужать вам деньги для покрытия векселей и расписок — если, конечно, вам хватит дури обратиться за такими услугами.
Руки Гарри задрожали.
— Я не верю, что вы контролируете всех денежных мешков в этом городе!
— Совершенно верно, не всех. Я могу повлиять только на тех, кто достоин уважения. Ну, а если вы рискнете попасть в лапы ростовщиков, ссужающих под сто процентов, то заверяю вас: когда вы придете к ним просить продлитьвам сроки выплат, они не проявят такого понимания, какое в свое время проявил я.
