помолчал, и она услышала, как он постукивает пальцами по столу — его привычка, когда он думает. Наконец он заговорил, и его голос был спокойным, но с тёплой уверенностью:
- Значит так, деньги у меня есть, дам в долг. Не спорь – это не милостыня! Вспомни сколько раз мы друг другу одалживали, а потом возвращали. Скажешь сколько надо – я скину, есть хорошая заначка в долларах. А вот подарок… Алька, дай мне ночку подумать?
- Дим… - она почувствовала, как переполняет ее радость и гордость за друга и за себя. - Дим…
- Так, не заливай трубку слезами, на новый телефон у нас заначки нет!
- Ты ж работаешь… я тебя и так отвлекла….
- Нормально, мне тоже отвлекаться надо иногда. А то скоро крыша поедет. Эти индусы такие…. Ох, потом расскажу. Никогда, Алька, не работай с индусами. Заебут! Все, ложись спать. Завтра позвоню.
Утром настроение ее значительно улучшилось, поэтому и на работе она успевала сделать все и даже больше, стремясь показать, что ничего в этом плане не изменилось. Она даже на сообщения Артура отвечала с опозданием, стремясь успеть завершить текущие дела. К обеду от него пришло гневное сообщение с рабочей почты на рабочую с грозным смайликом злого начальника. Он явно понимал, что вчерашняя ссора может стать для них куда более серьезной проблемой, но не очень понимал, что можно с этим сделать.
Альбина отправила ему кота из Шрека с глазами. И напомнила о том, что уедет во второй половине дня на объект с Ольгой Альбертовной, снимать уже ту для сетей.
Он прислал недовольную морду.
Альбина тихо засмеялась, выбирая себе платье по каталогу и делая пометку вечером съездить и померять выбранные варианты.
- Пчелка, пчелка, это твой шмелик, - голос Димки в трубке был веселым и довольным. Альбина, прижала телефон плечом, отходя в сторону от коллег и внимательно глядя себе под ноги, чтобы не наступить в строительный раствор, не запнуться об железо или не проколоть ногу саморезом. – Можешь говорить?
- Сейчас да, - кивнула она, поправляя брючину и краем глаза следя за делегацией из руководства, следующей по стройке.
На этот раз приехал сам Ярослав, ведь комплекс был почти сдан. Альбина украдкой взглянула на него, чувствуя, как внутри снова поднимается лёгкая паника. Ярослав был одет в безупречный тёмно-серый костюм, который, казалось, не собирал ни пылинки, несмотря на строительный хаос вокруг. Его резкие черты лица — острые скулы, холодные глаза, сжатые губы — и жёсткий, металлический голос, отдающий команды, делали его похожим на машину, выкованную из арматуры, как та, что лежала под её ногами. Он был не просто человеком — он был воплощением власти, контроля, всего того, что пугало Альбину в мире Артура.
- Я на объекте, - шепотом продолжала она.
— Смотри не свались с высотки, — усмехнулся в трубке Дима. Его голос был лёгким, насмешливым, и на фоне ритмичного грохота стройки звучал почти как музыка. — Нашёл я тут кое-что интересное про твоего строительного магната, пчёлка. Не поверишь — он монеты собирает.
Альбина, осторожно перешагивая через виток стальных прутьев, замедлила шаг и прищурила глаза, снова бросив взгляд на фигуру Ярослава, уверенно и жёстко отдающего распоряжения.
— Ого, — тихо протянула она. — Это уже интересно.
— Не то слово, — с энтузиазмом подтвердил Дима. — И, что важнее, он до сих пор пополняет коллекцию...
— Откуда знаешь? — недоверчиво уточнила Альбина, улавливая краем глаза, как проезжает тележка с мешками цемента.
— От верблюда, — фыркнул Дима. — Не спрашивай программиста об источниках информации — и он не скажет, куда тебе пойти.
Альбина улыбнулась, обойдя груду строительных плит и остановившись у колонны, чтобы не мешать рабочим, тащившим лестницу.
— Поняла, — усмехнулась она, прикрывая телефон ладонью от ветра, гуляющего по недостроенным пролётам.
— И это ещё не всё, — с деланным пафосом продолжил Дима. — Есть одна монета, которой в его коллекции нет. Не то чтобы какая-то сверхдорогая или супер редкая... Но вот не везёт твоему Миите на неё. Каждый раз делает запрос — и каждый раз монета уже кем-то куплена.
Альбина нахмурилась, отодвигаясь ближе к стене, чтобы не мешать делегации, всё ещё идущей через стройплощадку.
— Блин, Дима, — прошептала она, — ты вообще представляешь, сколько такие монеты стоят? Это же не букет ромашек на базаре. Они стоят как моя годовая зарплата.
— А вот ни разу нет! — засмеялся он. — Это если их на аукционах искать — да, цена зашкаливает. А если хорошенько порыться, поскрести по сусекам, по знакомым, по даркнету... Короче, реальная цена у неё меньше, чем у твоих новых туфель. Деньги я плюсанул к твоему долгу, приедет вечером.
Альбина ошарашенно прижала телефон ближе к уху, на секунду забыв, где находится. Над ней шумел ветер, на заднем плане визжала болгарка, пахло свежим бетоном и железом — а у неё в руках вдруг оказался маленький ключик к миру, где жил Ярослав.
- Да ладно! Димуль! Ты меня просто спас!
- +100500 к моей карме, девчонка! – довольно отозвался Дима. – Пчелка, мы отличная команда, когда этого хотим, правда?
- Не то слово! Пора открывать собственный бизнес, Димуль! – Она подняла голову вверх, улыбаясь чистому голубому летнему небу, и откинула назад длинные рыжие волосы, поймав лицом лёгкий, ласковый ветер.
Щёки её вспыхнули задорным румянцем, а в глазах заиграли искорки живого, искреннего смеха. В этот момент она была похожа на огонёк — яркий, свободный, неподдельный.
И даже не заметила, как сама стала объектом пристального внимания.
— Знаешь, Аль... — продолжил Димка, слыша в трубке её радостный смех, — этому Артуру реально повезло с тобой. Он ещё даже не догадывается, насколько!
— А может, это мне повезло... — тихо и искренне ответила Альбина, улыбаясь, словно про себя.
В этот момент она вдруг всем телом ощутила: кто-то стоит за её спиной. Чуть напрягшись, закончила разговор:
— Ладно, Дим, вечером заеду за подарком. Спасибо тебе огромное!
Медленно обернулась — и похолодела, словно кто-то окунул её в прорубь.
Прямо напротив неё стоял Ярослав Геннадьевич. Высокий, неподвижный, с чуть прищуренными глазами. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим, и Альбине вдруг показалось, что он за эти несколько секунд прочитал её насквозь.
— Ярослав Геннадьевич... — она судорожно сглотнула, чувствуя, как сердце забилось где-то в горле. — Простите...
