"Что же ты увидела? – думал Марк, искоса поглядывая на Беллу, когда они двигались по переходу между станциями "Театральная" и "Золотые Ворота". – Почему они так упорно идут за тобой? Что ты видела в действительности, Белла?"
Мужчина следовал именно за ними, и теперь в этом не оставалось никаких сомнений. Марк без труда удерживал его в поле зрения. Он то маячил где-то сзади, то вырывался вперед, на пару мгновений смешиваясь с потоком людей, и, видимо, еще не смекнул, что раскрыт.
Тут Марк снова вспомнил о девушке, дважды звонившей Белле на мобильный. Им еще не представилось возможности обсудить тот разговор. Но, похоже, девушка кое-что знала о происходящем и могла пролить свет на многие вещи. Так он, во всяком случае, надеялся, поэтому и призывал к доверию.
За весь путь с одной пересадочной станции на другую Белла не проронила ни слова, и Марку оставалось только гадать, скольких усилий ей стоило изображать внешнее спокойствие. Они остановились примерно на середине платформы и обменялись многозначительными взглядами: настала пора решать, как действовать дальше. Пока они скованы границами подземки, бежать некуда, но как только окажутся на выходе из метро…
Марк присел, чтобы заново перевязать шнурок на левой кроссовке, и поискал глазами мужчину в шляпе. Тот стоял всего в трех шагах прямо за ними, с совершенно безучастным видом – просто еще один поздний пассажир, дожидающийся поезда. Старый кожаный портфель жался к его ногам и почему-то оказался расстегнут…
…И тут Марка осенило. Господи, ну какой же он идиот! Ночное вторжение Беллы, все эти нелепые байки о загадочной компании, странное поведение "бриллианта" у его двери, жуткая лицо-маска в окне, покинутое такси у дома (и бесследно исчезнувшее днем), эта смехотворная слежка и даже звонки от неизвестной девушки – все в один миг встало на свои места. Как беспорядочно разбросанные паззлы вдруг обретают смысл в цельном и единственно верном изображении. Лицо Марка медленно расплылось в самодовольной улыбке победителя.
Он выпрямился и уверенно шагнул к человеку в шляпе.
– Я вас раскусил, – сказал Марк, все так же улыбаясь и глядя в его мутные, ничего не выражающие глаза. – Это какое-то новое реалити-шоу.
Вы должны умереть
– Добро пожаловать, – повторил Рубинштейн, видя, что Лора не торопится принять его приглашение.
Это какое-то безумие, – подумала она и вновь попыталась вырваться. Тщетно. Даже сквозь онемение, охватившее руку до самого плеча, Лора ощутила, как ее кожу кольнуло что-то острое, будто у сжимающей ее локоть руки отросли когти.
– Кто вы? Что происходит?
– Альберт Рубинштейн, хозяин этой скромной обители, – отрекомендовался мужчина, подтверждая ее недавнюю догадку. – И, поверьте, здесь вам будут очень рады.
– Если вы меня сейчас же не отпустите, я закричу и… вокруг полно людей…
– О, да! Вокруг полным-полно людей. Черствых и равнодушных, занятых исключительно собой. Они как раз уткнулись в свои телевизоры, заливаются пивом, испражняют дерьмо и жаждут стать кем-то большим, чем заслуживают, и вовсе не желают вмешиваться в чужие проблемы. Им нет дела до чьих-то криков с улицы, где так темно и холодно. Хотите убедиться? Тогда попробуйте, – предложил Рубинштейн.
– Я же ничего вам не сделала, – тихо проговорила Лора, почти не разобрав его странной тирады. – Я только хочу домой.
Рубинштейн улыбаясь покачал головой.
– Многие, слишком многие пожелали бы оказаться на вашем месте, знай, что способно подарить им это место. Но раз уж так настаиваете… – он посмотрел за спину Лоры. – Почему бы не оставить выбор за вами.
Лора обернулась.
Их было трое. Сгорбленные и бледнокожие; на них все еще болтались остатки одежды, придавая гротескный налет человечности. Двое беззвучно обходили ее по дуге с разных сторон, третий – очевидно спрыгнувший со столба несколькими минутами ранее – появился из кустов на противоположной стороне дороги, медленно направляясь к Офису. Их глаза, мерцающие желтым в вечерней темноте, на несколько мгновений заворожили Лору.
– Они очень голодны сейчас, – голос Рубинштейна вырвал ее из кратковременного транса. – То, что от вас останется, превратится в ходячую падаль.
Выбор представлялся легким, но Лора медлила. Прямоугольный провал за спиной Рубинштейна чернел с гостеприимством могилы. Неизвестность за стенами Офиса могла оказаться куда ужаснее подступающих тварей. Ближайшая находилась уже в шагах в пяти от нее.
– На вашем месте я бы принял приглашение, – проворковал Рубинштейн, кривя губы в участливо издевательской улыбке, поскольку ему ничего бы не стоило заставить Лору войти силой. Даже его хватка значительно ослабла, поощряя к действию. – Но я могу и передумать.
"Суп остался на плите… теперь прокиснет…" – подумала Лора и кивнула, готовясь шагнуть в темноту Офиса.
– Нет!
Она застыла на месте.
– Нет! – вновь приказал Рубинштейн ближайшей твари, которая потянулась к бедру Лоры, плотоядно обнажая длинные клыки. Белая, почти до синевы, кожа туго обтягивала кости черепа и резко контрастировала с сочно-красным языком, подрагивающим в глубине пасти. – Назад!
Тварь неохотно попятилась. Остальные две замерли, не сводя с Лоры алчущих глаз. Она уловила низкое рычание и подумала, что одно из чудовищ все-таки решило броситься на нее. Но через миг поняла, что это звук мотора. Заливая улицу светом мощных фар, из-за угла сквера неуклюже выворачивал огромный восемнадцатиколесный дальнобойщик. Тварь, что пыталась схватить Лору, ошалело выскочила на дорогу, а затем метнулась в темноту сквера. Другие бледными тенями унеслись вдоль дома.
Воспользовавшись моментом, Лора вырвала руку из клешни Рубинштейна и бросилась прочь от Офиса. Когда она пробегала мимо закончившего поворот грузовика, тот остановился.
– Эй! – крикнул ей водитель, открыв дверцу кабины. – Что это там за хрень сигала на дороге?
Но Лора не собиралась удовлетворять его любопытство и понеслась дальше. Только затем сообразила, что ей следовало как-то предупредить водителя, ставшего ее случайным спасителем, чтобы тот катил дальше, не слишком усердствуя получить ответ на свой вопрос. Пробежав еще метров тридцать, Лора с облегчением услышала, как грузовик тронулся, набирая скорость и удаляясь в противоположном направлении.
Уже находясь рядом со своим домом, Лора обнаружила, что левая рука совершенно перестала повиноваться ей, окончательно утратив чувствительность. Единственное ощущение сохранялось в изгибе локтя, откуда, словно жидкий лед, растекались волны мертвящего холода. Похоже, Рубинштейн оцарапал ее в момент бегства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
