— Вы не думаете, что он искал встречи с вами? Как он отнесся к вашему новому браку?
Она вздохнула и долго сидела молча, глядя на агента ФБР.
— Искал ли он встречи — не знаю. Не думаю. Он не звонил. Конечно… он расстроен из-за моего брака. Он рассердился… И из-за Тедди… Он не знал. В пятницу я сказала ему, что снова замужем, а про Тедди… не сказала… А вчера он его увидел…
— Вчера? — Ее рассказ заинтересовал Тейлора.
— Мы гуляли с Тедди в Центральном парке. Подошли к пруду посмотреть на лодки, а пруд замерз. Инспектор кивнул и спросил:
— А о новой встрече вы договаривались?
— Нет, это опять совпадение. Дом его отца сразу за парком, совсем недалеко от пруда.
— Но вам хотелось там его встретить?
— Я об этом даже не думала. — Она посмотрела ему прямо в глаза. Но ее дрожь не унялась.
— Вы думали о нем?
Она кивнула. После встречи в соборе она думала только о нем.
— Вам не кажется, трудно поверить, что вы дважды встретились случайно после семилетней разлуки? Семь лет не виделись вообще и вдруг встречаетесь два дня подряд, не договариваясь заранее! Вы не считаете, что ему зачем-то нужно было вас увидеть?
— Может быть.
Это действительно могло быть так. Она сама задавала себе тот же вопрос.
— Может быть, он хотел чего-то? Мариэлла снова подумала, потом наконец кивнула.
— Да… Он хотел видеть меня.
— Зачем же?
— Не знаю… Поговорить… Да, поговорить…
У нас когда-то были недоразумения… Теперь все это позади… Давно прошло. Я замужем за Малкольмом… Он мой муж… Уже шесть лет…
Она с трудом выговаривала слова и жалобно глядела на Джона Тейлора. Этот человек вошел в ее жизнь в тяжелейший момент, и сейчас она почти не замечала его. Она видела черты его лица, слышала его голос, но совершенно ничего о нем не знала. Ею владело только одно чувство — отчаянный страх за Тедди.
— Когда вы вышли замуж за этого человека? — Монотонный голос Тейлора звучал вежливо, но достаточно настойчиво.
— В двадцать шестом году. Мне было восемнадцать лет… — Мариэлла неожиданно твердо посмотрела в глаза Тейлору, бесповоротно решив, что все ему расскажет. — Инспектор, мой муж не знает об этом. Он считает, что, когда мне было восемнадцать лет, я как-то «легкомысленно себя вела» во время поездки в Европу. Мне представляется, что мой отец распустил среди своих знакомых слух, что у меня был флирт с неким неподходящим типом. Не более. Мой отец любил выдавать желаемое за действительное. Но отец, конечно, прекрасно знал, что пять лет я была замужем, и мы с мужем жили в Европе. Когда Малкольм сделал мне предложение, я попыталась ему рассказать, но он не стал меня слушать. Он сказал, что у каждого человека есть какое-то прошлое, и лучше не трогать его и не ворошить лишний раз. Поэтому он слышал только версию, изобретенную моим отцом ради спасения своего реноме. Отец, по-моему, так никому и не говорил, что Чарльз был моим мужем. Мы с ним жили во Франции… — Казалось, сейчас Мариэлла перенеслась в мыслях куда-то далеко. — И мы были счастливы. — Теперь она была еще красивее.
— А потом ваша жизнь переменилась? Из-за чего?
Тейлор был настойчив, и он очень старался не отвлекаться, не любоваться Мариэллой.
— Были причины.
Он немедленно почувствовал, что она избегает ответа. Должно быть, одна-единственная причина разрушила их идиллию. Только одна причина.
Один-единственный день, который ни для Чарльза, ни для Мариэллы не закончился до сих пор.
— Миссис Паттерсон… Мне нужно знать, что произошло. Ради вас. И ради Тедди.
Эти слова тронули ее. Она снова взглянула на него, и в глазах ее опять стояли слезы.
— Я сейчас не могу об этом. Я никому… — Только врачу в клинике.
— Нужно, — решительно сказал он, но она еще продолжала сопротивляться:
— Я не могу.
Она встала, прошлась по комнате, остановилась у окна и принялась всматриваться куда-то. За окном темно, и где-то там, в темноте, — Тедди. Когда она повернулась к инспектору, в глазах ее было столько страдания, сколько Джону Тейлору еще не приходилось видеть. Ему вдруг захотелось приблизиться к ней и взять ее за руку.
— Простите меня. Мне тяжело причинять вам боль, — сказал Тейлор. Таких слов он тоже никогда раньше не произносил при допросах. Но и ни одна женщина еще не производила на него такого впечатления. В ней была чистота, она казалась такой хрупкой, что он боялся за нее. Даже не спросив разрешения, он назвал ее по имени, чувствуя, что необходимо сделать все возможное, чтобы облегчить ей признание. — Мариэлла, вам надо все рассказать.
— Я никогда не говорила мужу… А если бы он знал… Может быть, если бы он знал…
Вероятно, в этом случае Тедди не появился бы на свет, а возможно, и самого их брака не было бы.
— Мне вы можете рассказать, — настаивал он. Он хотел, чтобы она доверилась ему.
— А потом? Вы не расскажете журналистам? Она сверлила его взглядом. Он медленно покачал головой.
— Ничего не могу обещать. Но даю вам слово, что сделаю все, что только будет в моих силах, чтобы сохранить вашу тайну. Выдам ее только в том случае, если это поможет найти Тедди. Вы согласны?
Она кивнула в ответ и опять стала смотреть из окна в сад.
— У нас с Чарльзом был сын… Наш маленький Андре. — Когда она выговорила его имя, ее горло болезненно сжалось. — Он родился через одиннадцать месяцев после того, как мы поженились. У него были черные волосики, они блестели… Большие голубые глаза… Он был похож на маленького ангела. Пухленький такой херувимчик, мы обожали его. Мы всюду возили его с собой. — Теперь, когда она решилась рассказать ему, она не отводила взгляда. — Он был прекрасен и все время смеялся. Мы ходили с ним к друзьям… Он всем нравился.
Джон наблюдал за ней, и его вдруг насторожил тон ее рассказа. И глаза Мариэллы подозрительно заблестели.
— Чарльз буквально надышаться на него не мог… И я тоже. Однажды мы поехали на Рождество в Швейцарию. Андре было два с половиной года. Нам было там очень хорошо. Мы играли в снежки… Даже лепили снеговика… — По ее щекам текли слезы, слезы горя и боли. Джон не прерывал ее. — И вот однажды Чарльз отправился в горы покататься на лыжах, а я осталась в Женеве. Мы с Андре пошли гулять на озеро. Мы болтали с ним, играли. А озеро замерзло, и у самого берега стояли какие-то женщины с детьми. Мы подошли к ним. Я разговорилась с одной женщиной, у нее мальчик был такого же возраста… — Каждое слово давалось ей с трудом, как будто бы ей не хватало воздуха. — Вы же понимаете, как женщины любят поболтать о детях, так что мы заговорились… заговорились…
Она поднесла дрожащую руку к глазам, и в этот момент Джон Тейлор подбежал к ней, словно предлагая помощь, и она судорожно вцепилась в его руку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
