стоит «Победа»? И сейчас мы говорим вовсе не о той «Победе», шо нам вот-вот обесчают выпустить с конвейера советской промышлености. Ви, кстати знаете за той автомобиль? Граждане инженеры хотели назвать его «Родина». Не зашло. Особенно после вопроса товарища Сталина, почем будет эта Родина продаваться. И теперь ми ждём «Победу». Так вот совсем не о той идет речь. Я о часах «Победа». Ви знаете, сколько они стоят? Таки я вам скажу. Четыреста семьдесят пять рублей. Ви умеете считать? Прикиньте у червонцах. Это же я делаю торговлю себе в убыток.
— Да Господи…Мужик, чего тебе надо? — Я немного замедлился, првернувших к психу лицом. — Ты чего привязался? Какая, к черту, «Победа»?
— Оооо… Молодой человек… — Чудик тоже сбавил скорость, дабы идти со мной на одном уровне, а после моего вопроса, демонстративно оглянулся по сторонам. — Ви бы не кричали такие громкие слова. За такие громкие слова можно замолчать навсегда. Мене надо шоб ви ходили по этому городу, как король. Я сразу понял, вам это тоже надо.
Я раздражённо сплюнул в сторону и снова пошел быстрее. Потому что спины парней, топавших за Марусей, слишком отдалились, пока я с этим придурком разговаривал. Чудик сделал то же самое. Точь в точь. Он, как и я, сплюнул, но в другую сторону, спасибо, хотя бы не на меня, а потом опять ускорился, чтоб идти вровень. Короче, по всему выходило, этот мужик однозначный псих, но от этого не легче. Гражданин в панаме и подтяжках явно не планировал оставлять меня в покое. Как минимум, пока, наверное, не куплю его дурацкие часы.
— Черт…– Я сунул руку в карман брюк. Перед выходом из дома положил туда несколько бумажек из той стопки, что дал Сирота. — Вот. Есть десят червонцев.
— Знаете шо? — Заявил чудик с невозмутимым видом, — Я дам вам один хороший совет, и вам это ничего не будет стоить. Пойдите в наше ателье, спросите там тетю Валю и попросите пришить вам большую пуговицу на лоб. Будете пристегивать нижнюю губу. Десять червонцев за почти швейцарские часы⁈ Даже не смешите мои мудебейцалы. Это часы высшего сорта! Учтите, сегодня я не принимаю купюры, где рядом с нулем нарисована единица. Мне будет стыдно покласть их в карманы моих парадно-выходных брук. Я хочу достать при моей женщине приличных денег, как ви понимаете, у мене тоже есть женщина, а потом пойти с ней в трактир «Черная кошка»…
Вот честно говоря, поначалу, мне, конечно, резануло ухо это название. Но в силу того, что уже почти полчаса я несся по городу за двумя бандитами, которые неслись за Марусей, которая, в свою очередь, тоже куда-то неслась вместе со свертком, видимо, соображалка в моей башке слегка начала тормозить. Да еще этот придурок с часами.
Я понял, что фраза звучит настораживающее, ибо подобные совпадения крайне маловероятны, когда парни, следившие за Марусей, резко свернули в какую-то подворотню, потому что, видимо, туда же свернула сама Маруся. Ее я вообще по кочл из виду.
Вот когда я нырнул в прохладную темноту дворовой арки, а произошло это буквально через пару минут после того, как чудик произнёс название того самого трактира, меня вдруг пронзила запоздалая мысль — какая-то херня происходит.
Однако, додумать я ее не успел. Из тени подворотни, вдруг резко появился соблазнительных форм силуэт в платье в цветочек. Со всей силы этот силуэт наотмашь зарядил мне чем-то плоским, но, слава Богу, не тяжёлым прямо в нос. Это было так неожиданно, что я только успел громко и выразительно сказать одно единственное слово:
— Млять!
В следующую секунду я уже ухватился за пострадавшее место.
— Ты⁈ — Маруся, а это была именно она, вроде бы, судя по интонации, сильно удивилась. Мелочь, а приятно. Значит она не собиралась лупить по лицу именно меня.
Потом я на какое-то мгновение успел рассмотреть, что из-за угла, со стороны двора, торчит сапог. Не сам по себе, конечно. К сапогу прилагалась нога, но ее владельца не было видно, потому как сам он целиком лежал за углом дома. Причём, сдается мне, этот сапог я видел на одном из парней, следивших за Марусей. То есть граждане-бандиты тоже не сильно благополучно теперь себя чувствуют.
— Что за херня⁈ — Прогундосил я, зажимая нос, из которого, что совсем неудивительно, ливанула кровь.
Однако, ответа не последовало. Или последовал, но я его уже не слышал. Потому как сзади, прямо по затылку, мне снова прилетело чем-то тяжёлым. Правда, это точно была уже не Маруся. Она стояла ровно передо мной. Данный нюанс радует. Последнее, что запомнил — голос того самого чудика с часам.
— Я не понял, а этот шо, не с хлопцами Бати? Чего он тогда бежал за вами, как скаженный? Я таки вспотел его отвлекать…
Все. После этого меня выстегнуло.
Глава 12
— Ну, шо, товарисчи борцы с бандитизмом… Начнем наше внеплановое совесчание. — Грозным тоном заявил Сирота и посмотрел на Лиходеева. Тоже грозно. Лиходеев просто сидел ближе всего к начальнику отдела.
После секундного изучения старшего лейтенанта, майор, поморщившись, тяжело вздохнул. Он, видимо, не оценил довольного и счастливого лица Ивана, который по непонятной причине опять выглядел до одури радостным. Сирота покачал головой, а потом добавил задумчиво.
— Это какую ж трещину должна дать жизнь в самом начале, шоб ты, старлей, сейчас так веселился по поводу скорой встречи с матерыми бандитами. А я таки тебя уверяю, они матерые. И шо ты скалишься без перерыву, ума не дам. Ты головой не стукался? Или може оно у тебя с рождения такое?
— Товарищ майор, — Лиходеев даже слегка обиделся на слова Сироты. Или не слегка. Насупился он, по крайней мере, очень выразительно. — Я, между прочим, к вам после фронта. Я не просто какой-то уличный босяк, который пороха не нюхал. Вы что ж думаете, я уголовников испугаться должен? Всяко они не опаснее фрицев будут. Фашистов прогнали и этих тоже на место поставим. Вот потому и радуюсь. Скоро прижмем эту падаль.
— Так то оно, да…Но видишь в чем дело, старлей…На фронте ты хорошо понимаешь…– Сирота выкинул руку вперед и указал ею куда-то вдаль, сильно напоминая памятник Владимиру Ильичу. — Враг это тудой. А сюдой…
Он развернулся полубоком и ткнул той же самой рукой себе за спину, в сгустившуюся темноту.
— А
