«По Сопоту ездил пикап. На его борту огромными буквами было выведено – «Алла Пугачева». Поляки произносили Пугачева, делая акцент на втором слоге. Наша звезда капризничала. То горло, то мигрень. Ее выступление в рецитале с Кшиштофом Кравчиком было под вопросом.
Конкурсные концерты проходили в Зеленой опере, вмещающей тысяч пять поклонников этого вида искусства. Жюри располагалось в центре зала. Нас было много, больше двадцати человек. Все мужики. Перед нами стоял легкий элегантный стол, на котором заранее разложили программу выступлений – «кто за кем» и «кто есть кто».
Я голосовал за наших изо всех сил. На концерте грамзаписей фирму «Мелодия» представлял Геннадий Бойко. Маленького роста, в смокинге с блестящими атласными лацканами, он смахивал на официанта. За оркестровый пульт встал Стасик Горковенко… Театр в виде огромного амфитеатра расположен на морском берегу. В вечерние часы море щедро делится своим теплом. Музыка, роскошные дамы (все – «экстры» и «полуэкстры»), приближение ночи. Зал наэлектризован. В воздухе витает любовь… И на зал обрушился громоподобный, кондовый марш. Бойко пел, нет, Бойко орал про красное знамя, про комиссара, про кровь и смерть! Оркестр закончил фортиссимо – та-та-та-та!
Певец стоял с высоко поднятой рукой, как рабочий, оторванный от колхозницы из знаменитой мухинской скульптуры. Взгляд его был устремлен в космос!
В зале была тишина. Гробовая. Низко опустив голову, я незаметно проглотил большую таблетку валидола. По сценарию, цокая каблуками, уходил за кулисы Бойко. Комиссар, рабочий, трибун.
Утром я не вставал. Я лежал в койке и неотрывно смотрел на авиабилет, который скоро унесет меня к моей Маше. Она накормит меня до отвала драниками со сметаной…
А сейчас надо было лежать, чтобы экономить энергию. Один хрустящий сухарик утром и один вечером, перед сном. Тень голодного обморока повисла над моей кроватью…»
В тот же вечер состоялся последний конкурсный концерт. В длинной череде исполнителей, которые выходили на сцену, ярче всех выделялась наша певица Ирина Понаровская: она и песни спела вдохновенно («Мольбу» и «Была птица» на польском), и выглядела потрясающе сексуально – на ней было длинное платье с глубоким вырезом на спине, которое произвело ошеломляющее впечатление на мужской состав жюри. Да и мужчины из числа зрителей, которых в зале было предостаточно, тоже пали ниц перед Понаровской – ее аж девять (!) раз вызывали на бис. В итоге Гран-при фестиваля достался именно ей.
Вспоминает А. Колкер: «Вечером решили вмазать за нашу победу, сбросившись «на немецкий счет» по сто злотых. Сославшись на больную печень, я отказался и вышел на воздух.
Возле входа в отель стоял, держась двумя руками за стенку, бедолага Бойко (наш певец от «Мелодии». – Ф. Р.).
– Какие суки! – пьяно твердил он. – Какие суки! Обидно!..»
В том банкете участвовала и Алла Пугачева, которая преподнесла Понаровской красную розу и поздравила с победой. На следующий день они поехали в Варшаву, где их снимало тамошнее телевидение. Жили певицы в одном номере, причем это был «люкс» со всеми соответствующими прибамбасами: фирменной едой, привозимой на тележке по первому требованию, великолепной ванной, прекрасным видом из окна и т. д. Понаровская могла себе позволить такую роскошь: вместе со статуэткой «Янтарного соловья» ей заплатили 25 тысяч злотых. Причем из этой суммы Госконцерт не взял себе ни гроша.
Сентябрь
Алла Пугачева грызет гранит науки в ГИТИСе, куда она поступила тем летом на факультет эстрадной режиссуры. Четырьмя годами ранее она уже собиралась поступить туда же, но тогда ее терпения хватило только на походы на консультации. Теперь же Алла была полна решимости получить профессию режиссера и довольно легко сдала все экзамены. Причем в ГИТИС Пугачеву постоянно сопровождала толпа фанатов, которая терпеливо ожидала ее у выхода и, когда она появлялась, встречала громкими аплодисментами и цветами. Руководителем курса, куда поступила Пугачева, был известный клоун Андрей Николаев, который, говорят, без особого энтузиазма встретил новость о том, что у него будет учиться Пугачева. Он даже сказал: «Не знаю, как я с ней полажу». В его практике уже были случаи, когда он выгонял с курса самых именитых артистов, казалось, что и в случае с Пугачевой может произойти то же самое. Но, как ни странно, учитель и ученик сумели поладить.
В это же время Пугачева приняла решение покинуть ВИА «Веселые ребята». Она устала бороться за свое лидерство в коллективе, да и отношения со Слободкиным у нее окончательно разладились. В эстрадной тусовке ходили слухи, что их связывали не только творческие отношения и что родители Слободкина очень не хотели видеть Пугачеву в качестве своей невестки. Поэтому, когда они узнали о том, что она уходит из «Веселых ребят», радости их не было предела. Как пишет А. Беляков:
«Слободкин впоследствии утверждал, что это он отказался жениться на Алле. На самом деле все было совсем не так, и их общие знакомые особо не таили, как он звонил им и умолял поговорить с ней, объяснить, что надо вернуться. А потом, когда уже понял, что Пугачева никогда не вернется, отзывался о ней в самых неизящных выражениях, как о даме легкого поведения…»
Между тем родное телевидение продолжает пропагандировать Аллу Пугачеву. 25 сентября в эфир вышла передача «Песня-76» (20.30), которая была целиком посвящена нашей героине. Она исполнила четыре песни из телефильма «Ирония судьбы, или С легким паром!». Интересно то, что аккомпанировали ей «Веселые ребята». Глядя в экран, никто из зрителей еще не знал, что дороги Пугачевой и «Ребят» разошлись в разные стороны – передача была записана накануне их разлада.
Ноябрь
1 ноября на экраны столичных кинотеатров вышла мелодрама «Центровой из поднебесья» Исаака Магитона с участием Сергея Кретова, Людмилы Суворокиной и др. В картине звучали новые песни Александра Зацепина на слова Леонида Дербенева в исполнении Аллы Пугачевой: «До свидания, лето», «Любовь одна виновата», «Бубен шамана», «Угу-гу-гу».
Вечером 7 ноября по ЦТ был показан праздничный «Голубой огонек», в котором Пугачева исполнила две песни: одну из телефильма «Ирония судьбы» – «Мне нравится» (ей подпевала Барбара Брыльска) и одну новинку – песню «Ты любил, и я любила». Что было потом, вспоминает сама певица:
«Выступив на «Огоньке», я сделала промах. Алексей Зубов написал отличную аранжировку в стиле регтайма: самой интересно, но выходить с этой песней на многомиллионную аудиторию, думаю, было преждевременно. На следующий день спрашивала знакомых: «Ну как?» Они отвечали: «А что, ничего, ты была в порядке, прическа эффектная». – «А песня-то как?» – «А ты какую пела?» Вот это меня просто подкосило. Певица имеет право на телевизионное выступление, когда есть полная уверенность, что запомнят не ее прическу, а ее работу. А то появилась Пугачева, телезритель зовет соседа: «Вась, твоя поет». Вася садится перед телевизором и отмечает: она сегодня в новом платье (или, допустим, похудела). Разве это в пользу исполнительницы? Вот если Вася, или Петя, или, точнее, миллионы зрителей послушают и улыбнутся радостно, а может, завздыхают – значит, что-то хорошее личное вспомнили… Но главное – забудут, как выглядела певица, зато назавтра станут говорить: «Песня-то вчера была какая задушевная…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
