– Масса ядра почти сто граммов. Скорость около пятисот метров в секунду. Четыре доски пробивает, пятую раскалывает или оставляет вмятину, – лаконично пояснил Пушкарь. – Это для свинцового снаряда. Для чугунного то же самое, просто отливать сложнее, зато боеприпас легче. Скорость вылета сохраняется, зато ядро твёрже, не плющится при ударе, разве что расколоться может – это когда как. С рук из этого орудия стрелять невозможно: и не удержишь без сошки, и отдача кого угодно с ног снесёт.
– Не один, небось, делал? – полюбопытствовала Софи.
– Со школярами. Всему их научил, – согласился Пушкарь.
– А сколько штук уже готово?
– Пятую заканчиваем.
– Без тебя доделают?
– Доделают.
– На том и остановимся, пока не испытаем их в настоящем деле. Очень уж много новизны в конструкции.
– Если калибр больше дюйма, – продолжил рассказывать Пушкарь, – то без чего-нибудь противооткатного от стрельбы поломки получаются. Ствол обязательно найдёт способ сломать лафет. Ну, в случае максимальной скорости вылета снаряда. То есть или массу ствола нужно наращивать, или массу станка, или задирать дуло кверху, чтобы отдача в землю уходила. Так что столь просто более мощные пушки не получаются. А с гидравлическим откатником у меня даже шестифунтовка не получилась: масло закипает, и всё – или рвёт, или клинит, или вытекает.
Вот и столкнулся один из моих учеников с убогостью современных материалов. Когда человек знает, как нужно сделать, но сделать-то и не из чего.
Провожая Пушкаря к причалу, я размышлял о том, что, по существу, изобретено снайперское по этим временам оружие. Траектория на дистанции в двести метров снижается всего на восемьдесят сантиметров. При стрельбе из положения лёжа с немудрёного станка… Хотя надо перетолочь тему с выращенными в стенах здешней школы умельцами.
Аналогичная «пушка» вдвое меньшего калибра, если мне не изменяет память, что-то вроде чего-то крупнокалиберного из моего времени, хотя и уступает современным мушкетам. Главное, её и в руках можно будет удержать, ведь масса пули и, соответственно, импульс отдачи при выстреле, уменьшатся в восемь раз. Испытания же проведём, вооружив этими новинками свою охранную бригаду. Заодно экспериментально установим, чему Пушкарь успел обучить помощничков своих. Это ведь уже местные мастера, русские. Начинающие, конечно, однако два класса нашей школы – это уже не пустое место, а начальное фундаментальное образование.
* * *
Приказчик Строганова принёс письмо от Григория Дмитриевича, в котором тот уведомлял, что драгоценнейшая Людмила Валентайновна Столярова благополучно прибыла в Верхнечусовские Городки, откуда в сопровождении приставленной к ней охраны, прислуги и работников направилась на реку Койву для землемерных изысканий. Надо же, всё именование нашей Люси переладил на русский манер!
Царевна отписала о том, что брат её августейший наотрез отказался жениться и отправился с посольством в Амстердам по приглашению тамошнего бургомистра. Фрейлину Уокер она отпустила с царём.
Из путешествия по Золотому кольцу России вернулась маменька наша Агата. А чего тянуть, пока памятники архитектуры состарятся и потребуют реконструкции? Вот и подсказал насчёт Костромы, Владимира, Ярославля и Суздаля, с трудом припомнив ещё и Ростов. Вроде как городов в этом кольце было больше, но я все их и раньше не знал, назвал те, которые наверняка в него входили.
Пришёл отец на своём флейте. Разумеется, мы с Софи сразу отправились изучать переделанную Пушкарём артиллерию судна. Над полуютом возвышалась настоящая орудийная башня – деревянная, защищающая от пуль и картечи. Широкая и приземистая, она вмещала в себя поворотный круг, на котором четырёхколёсная тележка, отбрасываемая при выстреле отдачей ствола, резко шла на подъём, отчего и тормозилась силой земного притяжения. Обратно её спускали на тормозах после заряжания.
Хвостатые снаряды, книппели, станиолевые картузы – всё это повышало и темп стрельбы, и её эффективность. Прицел с дальномером, полированный ствол и точная подгонка снаряда, в совокупности с системой мгновенного воспламенения заряда, повышали точность. Вот так, без особых революций, из обычной пушки конца семнадцатого века и была сделана убойных качеств 122-миллиметровка, настолько лёгкая в наведении по вертикали, что позволяла наводчику достаточно успешно компенсировать влияние качки на прицеливание и попадать в крупную цель аж за две мили.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Шебекка за нами в Бискайском заливе увязалась, – с одобрительной улыбкой поведал папа. – Четыре выстрела, три попадания – и она отстала. А сами-то пираты так и не угодили в нас ни разу.
Начали поступать финансовые отчёты. Здешний-то, архангельский, Иван подал вскоре после завершения навигации на реке. Сравнимо с прошлым годом, то есть выручка почти та же, а расходов чуточку меньше. Следующий – с сухого волока, через который везут продукты растениеводства из Поволжья сюда, на севера. Ну и баржи, работающие на этом маршруте, там же «отдыхают» зимами, вытащенные на берег.
Юркие мелкосидящие двенадцатитонки, пробирающиеся сквозь мелководья питаемых болотами рек, сделали просто ураганную выручку – ни секунды простоя. Погрузка – дорога – выгрузка. Четыре перестрелки, одна рукопашная, охранные мероприятия усилены. Двое раненых с нашей стороны, один из которых скончался.
Из Котласа докладывают, что заказ царевны на железные колёса с ребордами выполнен в точном соответствии с объёмами поставленного казной чугуна. Заказ на полевые четырёхфунтовки к исполнению не принят в связи с недостатком материала. Просят подбросить из Европы решительно всего: кислоты, соды, селитры и любых металлов в неограниченных количествах, поскольку распределение стратегического сырья контролируется правительством. Пока затыкают дыры, покупая крицы у местных кузнецов, выплавляющих сыродутное железо для собственных нужд. Выручка от оказания транспортных услуг перевозками товаров по Сухоне, Югу и Вычегде – самая заметная статья поступлений.
Из Мурома пишут о значительных объёмах перевозок по Оке от Орла до Нижнего Новгорода. Причём Степан отметил интенсивные поставки хлеба из этого самого Орла в Москву, Владимир и Суздаль. С финансами тоже дела обстоят вполне прилично, результаты навигации положительные.
А вот с Донского волока слёзное письмо на трёх листах – как баржам, курсирующим до Азова, не хватало топлива, отчего заливали они в баки конденсат едкий из трав степных, да камышей, да ряски, как вниз по течению шли на вёслах да под парусами, экономя горючее на обратную дорогу, потому что нефти не хватало, а хвойных или иных добрых деревьев здесь нынче не в изобилии. Когда бы не споспешествование воеводы воронежского, доставившего нефть сухими путями, совсем было бы скорбно. Тот же воевода и места рубки лесов сосновых да еловых показал, и людишек в подмогу направил, после чего стали уверенно гнать скипидар, на котором баржи опять хорошо забегали.
Корма из казённых запасов выдавали исправно, так что с приварком из рыбы донской экипажи не голодали. Однако денег за перевоз плачено не было. Матчасть изношена, к чему прилагается список запчастей, потребных для поправления. Суда устроены на зимовку под стенами воронежской крепости на деревянных подпорках. Чистка днищ и подготовка их к смолению идёт полным ходом. Воронежский воевода продолжает исправно снабжать пропитанием. Жалованье экипажам выдано капитанами из средств судовой кассы.
Следующее послание – от Фёклы. Подробный план нижнего течения реки Северский Донец с пометками впадающих в него притоков и обнаруженных прибрежных поселений. Данные промера глубин фарватера, береговые ориентиры – всё по уму. Для одного полевого сезона работа проделана изрядная. Сама же Фёкла устроила свой «Пескарь» зимовать на берегу Клязьмы у дома на Кукуе, в котором и поселилась в ожидании распоряжений. Геодезистку Люси она отвезла в Чусовской Городок. Однако на днях к ней нагрянули царские рынды и доставили сундук денег. Сказали, что царевна велела. Так куда их девать?
