Наступил день, когда все жители Лхобрака собрались на празднование совершеннолетия сына Марпы Дарма-Додая, к которому было приурочено освящение построенного для него дома. Был устроен пир, и во время праздника лама Марпа громким голосом спел гимн, благословляя собравшихся и это торжественное событие:
«Я молюсь Милостивому Гуру!Благо незапятнанности ниспосланоЭтой прославленной секте, мной руководимой.Да будут осенены им все присутствующие здесь.Благо безошибочно ниспосланоИзбравшим короткий путь, открываемый Истинами.Да будут осенены им все присутствующие здесь.Благо глубоких знаний ниспосланоМне, Переводчику Марпе.Да будут осенены им все присутствующие здесь.Благо милосердия и любви ниспосланоГуру, Дэвам и Дакини.Да будут осенены им все присутствующие здесь.Благо непоколебимой, истинной верыНиспослано моим духовным сыновьям и шишьям.Да будут осенены все присутствующие здесь.Благо милосердия и приобретения заслугНиспослано моим ученикам-мирянам.Да будут осенены им все присутствующие здесь.Благо альтруизма и достижения ОсвобожденияНиспослано совершающим чистые деяния.Да будут осенены все присутствующие здесь.Благо великой заслуги ниспослано добрым духамИ сурового наказания злым духам в этом преходящем мире.Да будут осенены им все присутствующие здесь.Благо радости и доброжелательностиНиспослано этим ламам мирянам.Да будут осенены им все присутствующие здесь».
Когда Марпа закончил петь, лама Нгогпа поднялся и преподнес свои дары, а затем произнес обращенную к Марпе речь: «Драгоценный и почитаемый Гуру! Ты знаешь, что все, что я имею, и я сам принадлежат тебе. По случаю праздника, я прошу разрешения объявить тебе, что в качестве приношений я взял с собой все, что имею, кроме одной хромой старой козы, которую невозможно было пригнать вместе с остальными животными. В ответ я молю удостоить меня, твоего преданного шишью, самых драгоценных посвящений и передать мне самые сокровенные мистические истины, а также рукописи, содержащие эзотерические истины, передаваемые только шепотом на ухо». Произнеся это, он пал ниц перед Марпой. Марпа был очень доволен и в свою очередь сказал следующее: «Если это так, то я, со своей стороны, должен сказать тебе, что истины и священные книги, которыми я владею, являются редчайшими и дающими наилучшие результаты. Они относятся в основном к тем учениям, которые называются «Ускоренный метод прохождения Истинного Пути»[115], с помощью которого можно достигнуть Нирваны в этой жизни, а не ждать ее в течение бесчисленных веков. В этом состоит непревзойденная ценность этих истин. Но здесь требуется выполнение одного условия. Истины, содержащиеся в свитках, о которых ты говоришь, могут быть переданы только после неукоснительного исполнения повелений гуру. И поэтому, если ты не принесешь эту оставшуюся козу, несмотря на ее хромоту и старость, получить эти свитки тебе будет нелегко. А остальное ты уже получил». Это требование рассмешило всех, но не ламу Нгогпа, который со всей серьезностью спросил, будут ли ему переданы свитки, когда он приведет эту козу. На это Марпа ответил: «Да, если ты сам ее приведешь».
Гости разошлись, и на следующее утро лама Нгогпа отправился за козой и сам принес ее на себе. Марпа был очень этим доволен и сказал: «Истинный последователь мистического учения должен быть таким, как ты. Мне мало пользы от этой козы, но я велел тебе принести ее, чтобы подчеркнуть величие и несравненную ценность религиозных истин». Он обещал посвятить его в некоторые мистические Истины и Мандалы и вскоре исполнил свое обещание.
По прошествии некоторого времени он устроил угощение для учеников из отдаленных районов и для своей семьи и, сидя с приставленной возле него длинной палкой, бросал сердитые взгляды на ламу Нгогпа, который также был среди приглашенных. Затем, указывая на него пальцем, он сказал: «Нгогдун-Чудор, какое объяснение ты дашь относительно передачи тобой посвящения и Истин этому нехорошему человеку Тхепаге?» И говоря это, поглядывал на свою палку. Лама Нгогпа был потрясен. «Дражайший Гуру, — отвечал он, запинаясь, — твое преподобие велел мне это сделать в письме, в котором были твоя подпись и печать. Вместе с письмом твое преподобие передал мне гирлянды и рубиновые четки Наропы как свидетельство того, что письмо написано тобой, и я выполнил твое приказание. Я не сделал ничего, в чем бы я мог упрекнуть себя. И поэтому я прошу не сердиться на меня». И говоря это, он растерянно оглядывался. Марпа тогда обратил свой гневный взор на меня. «Откуда ты взял эти вещи?» — спросил он. В тот момент мое сердце готово было выскочить из груди, и я был охвачен таким ужасом, что едва владел речью. Весь дрожа и запинаясь, я сказал, что Почтенная Мать дала их мне.
Услышав мой ответ, он вскочил с места и бросился с палкой на свою жену, видимо, собираясь побить ее. Но она, предвидя такой поворот событий, заранее встала и отошла от него и благодаря этому успела забежать в молельню и закрыть за собой дверь. После неудачных попыток открыть ее лама вернулся, сел на свое место и прокричал: «Ты, Нгогдун-Чудор, делающий то, что тебя не просят, сейчас же иди и принеси мне немедленно гирлянды и четки Наропы». И он тут же обернулся с головой в мантию и продолжал так сидеть. Лама Нгогпа поклонился и тотчас же вышел. Когда он выходил, я увидел его из-за угла, где я сидел и плакал, после того, как убежал из комнаты одновременно с женой Марпы. Обратившись к ламе Нгогпа, я умолял взять меня с собой. Но он ответил: «Если я возьму тебя снова, не получив на это согласия гуру, результатом будет повторение сегодняшней сцены, и тогда нам обоим достанется. Пока оставайся здесь. Если наш гуру не сменит гнев на милость к тебе, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе». Тогда я сказал: «Так как я совершил много зла, страдаю не только я, но ты и Почтенная Мать тоже страдаете из-за меня. Я потерял всякую надежду приобщиться к Учению в этой жизни. Я только накапливаю грехи. Лучше мне покончить с собой. Я только прошу тебя помочь мне своими молитвами родиться снова в таких условиях, чтобы я смог тогда обрести Истины»[116]. И я отошел от него, собираясь тут же покончить с собой, но лама Нгогпа удержал меня и со слезами на глазах уговаривал: «Храбрый Великий Маг, не делай этого! Наше мистическое Учение, которое есть квинтэссенция и заключительный смысл заповедей Благословенного Победителя, признает божественными все наши телесные принципы и способности[117]. Если мы прекращаем их развитие, прежде чем наступит их естественное разделение, мы убиваем божественное начало в себе и должны понести соответствующее наказание. Самоубийство — самый большой грех. Осознай это и оставь всякую мысль о самоубийстве. В конце концов, может быть, наш гуру согласится передать тебе Истины. Но даже если он этого не сделает, можно будет найти кого-нибудь другого, кто передаст их тебе».
Так он утешал меня. Другие ученики тоже жалели меня. Некоторые из них бегали вверх и вниз, то и дело заглядывая в комнату, чтобы узнать, в каком настроении находится Марпа и можно ли к нему обратиться, не рискуя вызвать его гнев. Другие садились возле меня и старались меня утешить. Но либо мое сердце было сотворено из железа, либо настал час ему разорваться. Так невыносимы были мои страдания. «И это потому, — думал я, — что я совершил тяжкие преступления и должен теперь за них понести наказание, испытывая адские, не поддающиеся описанию муки, как раз тогда, когда я стремился обрести учение, которое должно мне принести Освобождение».
Слушая этот рассказ, никто из присутствующих не мог сдержать слез, а некоторые из них даже лишились на некоторое время чувств.
Это рассказ о втором, приносящем заслугу деянии Миларепы, в котором повествуется об искуплении им грехов ценой выпавших на его долю испытаний и перенесенных им мучительных страданий.
ГЛАВА VI. ПРИНЯТИЕ ПОСВЯЩЕНИЯ
Об окончании испытаний Джецюна, принятии им посвящения и предсказаниях Марпы.
Снова Речунг обратился к Джецюну и попросил рассказать, как и при каких обстоятельствах лама Марпа начал проявлять благосклонность к нему.
Джецюн продолжал рассказ: «Другие ученики, как я уже говорил, бегали вверх и вниз по лестнице. Через некоторое время Марпа перестал сердиться и совсем смягчился. «Попросите сюда Дамему», — сказал он. Когда кто-то пошел за ней, он спросил присутствующих: «Где Нгогдун-Чудор и другие ученики?» Ему сказали: «Твое преподобие приказал Нгогдуну принести гирлянды и четки Наропы, и он отправился за ними, но, выйдя, встретил Великого Мага и сейчас он все еще утешает его». И когда ему все подробно рассказали, на глаза его навернулись слезы, и он произнес: «Посвященные в Мистические Истины должны поступать именно так. Он сделал то, что нужно. Сейчас мне жаль моих учеников. Позовите их».
