Читаем без скачивания Как исправить зрение - Олдос ХАКСЛИ

В этих словах подмечена очень важная истина: существуют коренные психологические различия между наблюдателем и действующим лицом, между восприятием художественного произведения и восприятием подобных же сцен в реальности. Наблюдатель видит больше и яснее, чем актер; благодаря этому, появляется возможность использовать фильмы для улучшения нашего видения подлинных объектов и событий. Не являясь участником драмы, вы можете видеть ясней, отчетливей и подробней, чем могли бы в реальной жизни, как люди на экране выполняют самые обычные действия: открывают и закрывают двери, садятся в такси, едят и т. д. Осознавайте это; осознавайте, что в кино вы видите больше и лучше, и после киносеанса намеренно вызывайте в памяти те образы, которые видели на экране. Это приведет к тому, что многие действия станут более знакомыми, чем раньше, и, следовательно, лучше видимыми, когда нечто похожее случится и с вами.

В повседневной жизни мы, слава Богу, не сталкиваемся с лицами в 16 на 8 футов; в кино же такое – на каждом шагу. Что ж, воспользуйтесь этим кинематографическим приемом, чтобы улучшить свое зрение и преодолеть один из самых стесняющих недостатков: неспособность узнавать в лицо даже знакомого человека и улавливать оттенки чувств и мыслей, которые, как правило, передаются тончайшей мимической игрой… Посмотрите внимательно на гигантское лицо киногероя, – внимательно, но без пристального вглядывания и всегда аналитически, пусть это даже лицо вашего кумира. Изучите его в деталях, запомните, как растут волосы, как поворачивается голова на шее, как перекатываются глаза в глазницах. А когда на этом грандиозном лице отразятся ярость, горе, сомнение, радость, страх и другие неординарные переживания, бесстрастно, как естествоиспытатель, следите за работой губ и глаз, мускулатуры щек и бровей. Чем более внимательно и аналитически вы будете наблюдать за подобными вещами, тем яснее и лучше отложатся в памяти образы ходовых выражений, и тем легче вам будет впоследствии видеть и распознавать такие же выражения на живых человеческих лицах.

УСЛОВИЯ ОСВЕЩЕНИЯ

Наиболее важным из всех условий хорошего зрения является достаточное освещение, -то, о чем люди с нормально работающим сенсорным аппаратом могут позволить себе не слишком заботиться, и то, что может совершенно гибельно сказаться на тех, чьи зрительные функции нарушены.

Возникает вопрос: а что считать достаточным освещением? Наилучшее освещение мы имеем в ясный солнечный летний день.

Если вы читаете на улице, интенсивность света, падающего на страницу вашей книги, достигает десяти тысяч футосвечей, т. е., свет прямых солнечных лучей равен свету десяти тысяч восковых свечей, расположенных на расстоянии одного фута от книги. При сплошной облачности интенсивность света пять-шесть тысяч футосвечей; и только в самые мрачные и ненастные дни она может понизиться до такой величины, как тысяча футосвечей.

Внутри помещения, рядом с открытым незагороженным окном интенсивность света может составлять от ста до пятисот футосвечей, в зависимости от погоды, но с каждым шагом вглубь комнаты освещенность катастрофически падает. Например, всего в десяти-пятнадцати футах от окна она может равняться двум футосвечам или даже меньше, если обои и мебель темных тонов.

Освещенность пропорциональна квадрату расстояния. Лампа в 60 ватт обеспечивает примерно 80 футосвечей на расстоянии в один фут, 20 футосвечей на расстоянии в два фута, 9 футосвечей на расстоянии в три фута и только 4/5 одной футосвечи на расстоянии в десять футов. Из-за такого быстрого снижения интенсивности света с возрастанием расстояния большая часть наших комнат освещена очень слабо. Не лучше и в общественных местах: школах, библиотеках; это удача, если вам будет обеспечено хотя бы пять футосвечей. То, что все же возможно читать или делать близкую работу при таком фантастически низком освещении, есть свидетельство удивительной выносливости и гибкости наших глаз.

В своей книге "Зрение и человеческое благосостояние" д-р Лакиш описал любопытные эксперименты, которые демонстрируют нежелательные последствия недостаточного освещения. Эти эксперименты были предназначены для измерения нервно-мышечного напряжения ("точного индикатора, – как подчеркивает д-р Лакиш, – напряжения, утомления, напрасных усилий и внутренних потерь") при различных степенях освещенности. Участников эксперимента усадили за чтение; величина нервно-мышечного напряжения определялась по давлению, какое оказывали два пальца левой руки, лежавшие на большой плоской кнопке. Чтобы соблюсти чистоту эксперимента, ни кого из участников не посвятили в смысл испытания, напротив, пустили по ложному следу. Это полностью исключило возможность сознательного воздействия на результат. Многочисленные опыты убедительно показали, что во всех случаях "наблюдалось значительное снижение нервно-мышечного напряжения при возрастании освещенности от одной до ста футосвечей".

Последний показатель был наивысшим для той освещенности, которая закладывалась в эксперимент, поскольку с большей интенсивностью искусственного света нам практически сталкиваться не приходится. Но есть основания полагать, что при дальнейшем повышении освещенности нервно-мышечное напряжение будет продолжать снижаться.

Были проведены и другие эксперименты. В одном из них участников подвергали воздействию неправильно расположенных источников света, их ставили таким образом, чтобы свет падал не на стол, а бил в глаза. Этот свет не был чрезмерным, – обычный, средний, умеренной яркости, с каким работают миллионы людей. Тем не менее, его было вполне достаточно, чтобы уровень нервно-мышечного напряжения у испытуемых заметно вырос.

Насколько мне известно, существует лишь одна электрическая лампа, способная обеспечить освещенность в тысячу футосвечей без расточительного потребления энергии. Это лампа с зеркальной задней частью в форме параболы; действуя как отражатель, она испускает свет мощным и узким потоком, при котором чтение, шитье и другие дела, требующие пристального внимания, могут выполняться в наилучших, приближающихся к естественным условиях.

Люди с нарушенным зрением должны искать малейшую возможность, чтобы получить порцию солнечного света, и стараться всякую близкую работу выполнять у окна или вне помещения. Я сам извлек большую пользу из чтения при обильном солнечном свете, льющемся прямо на страницу, либо, если было чересчур жарко, отражавшемся от регулируемого зеркала, – и я мог, блаженствуя в тени, наслаждаться преимуществами даровой освещенности в семь или восемь тысяч футосвечей. Через несколько месяцев я бросил носить очки и мог совершенно спокойно читать сколько заблагорассудится. Правда, лишь при солнце или со стопятидесятиватной рефлекторной лампой. Но по мере того, как зрение улучшалось, мне хватало все меньше и меньше света. Однако и теперь этот комнатный "прожектор" я предпочитаю всем другим светильникам, и часто работаю при солнечном свете.

Когда вы читаете при ярком солнечном свете необходимо поддерживать глаза полностью расслабленными. Путь к этому известен: соляризация и пальминг. Многие также обнаружат, что черная бумага с прорезью, описанная в предыдущей главе, облегчает чтение. Когда эти меры предосторожности приняты, чтение при десяти тысячах футосвечей может оказаться весьма благотворным. Интенсивно освещенный шрифт стимулирует желтое пятно, утратившее чувствительность из-за неправильных зрительных привычек. Вдобавок, ясность и четкость освещенных солнцем букв, их прекрасная видимость успокаивающе действует на разум; уходит привычная, смешанная с тревогой забота о том, чтобы видеть, и возвращается былая уверенность в своей способности интерпретировать ощущения. Благодаря этой уверенности и стимуляции желтого пятна, вы скоро будете хорошо видеть и при куда меньшем освещении. Чтение при десяти тысячах футосвечей есть подготовка к чтению при ста.

Органические нарушения глаз, прочно укоренившиеся привычки неправильного функционирования, неудовлетворительность общего состояния здоровья делают некоторых людей болезненно чувствительными к сильному свету. Было бы безрассудством с их стороны кидаться в чтение при десяти тысячах футосвечей без навыков и знаний. Сначала они должны приучить себя выдерживать все более и более яркий свет – не только прямой на открытые и закрытые глаза, но и отраженный от страницы лежащей перед ними книги. Только так эти горемыки смогут выбраться из вечного полумрака, куда заточила их органическая или функциональная светобоязнь, и вкусить от плодов хорошего освещения.

В заключение стоит сказать и о лампах дневного света, распространяющихся все шире из-за дешевизны производства и экономичности. Существуют данные, что такого рода освещение неблагоприятно воздействует на зрение. Одну из причин этого необходимо искать в природе самого света, излучаемого не привычными нам "горячими" источниками (солнце, свеча, лампа накаливания), а холодным ионизированным газом. Главное же, лампы дневного света практически не отбрасывают тени, поэтому элемент контрастности, чрезвычайно важный для зрения, явно отсутствует в комнатах, освещаемых люминисцентными трубками. Тень, помимо того, помогает определять расстояние, объем, форму и фактуру, без нее точная интерпретация ощущений становится намного сложнее. В этом, кстати одна из разгадок, почему глаза утомляются быстрее в пасмурный день, нежели в солнечный. Для органов зрения, приспособившихся в процессе эволюции к определенного рода свету (да, собственно, и созданных этим светом), и для разума, который научился использовать тень как ориентир для правильной интерпретации, восприятия и оценки окружающего мира, люминисцентное освещение является ни чем иным, как враждебным и противоестественным. Остается лишь удивляться, какая все-таки небольшая часть человечества (десять-