— Значит, у нас будут железобетонные доказательства невиновности? — спросил, но увидел недовольную мину лорда Малфоя, — есть «но», так?
— Так, — сказал Сириус, — напомнить, кто в суде верховодит? — мы дружно с другом кивнули, понимая, так просто оправдать Сириуса у нас не получится. Будет спектакль, много монологов и морали, а еще возможность все вывернуть и переиначить. Сказал об этом лорду Малфою, на вопрос он не ответил, но так улыбнулся, словно знает куда больше, чем нам рассказал, а еще Сириус добавил:
— И еще Люпин, — сказал крестный.
— Что с ним?
— Будет выступать свидетелем по делам школьным.
— Я не понял, тебя еще и за школьные проступки судить будут? С какой радости? Там же другой раздел судебного права, ты был несовершеннолетним, — на меня смотрит Люциус и Нарцисса, а еще Драко, он привык к моим взрослым рассуждениям, а вот они со мной не так часто общаются, иммунитет не выработался.
— Гарри, ты и правда когтевранец! Истинный! — воскликнул Сириус.
— Не был бы, не учился на синем факультете. Так что да, — ответил, а Драко заржал, — а ты, слизеринец, до мозга костей, я же не ржу над тобой, принимаю твой яд мелкими порциями, чтобы иммунитет выработать, как и к декану к вашему, — сказал ему и тот кивнул, мол, так и есть, к таким как они привыкать надо, постепенно. Вот и привыкал, весь первый год и немного второго. Но привык, на яд и колкости, отвечаю заумными фразами или цитирую ученых, махом отпадает желание язвить и ядом плеваться.
— У вас с Драко тандем, плюс спортивное соперничество. Как и положено.
Дальше разговор пошел про само заседание, что на него меня не пустят, но я могу подождать за дверьми, буду командой поддержки. Ко мне обещал присоединиться Драко, крестная так же будет сидеть рядом со мной, ждать решения суда и освобождения. На этой радостной ноте меня и Драко отправили по комнатам собирать вещи. Незабываемое Рожденство в семейном кругу продолжалось. Мне показали, как волшебники отмечают Рождество. Альпы, лыжи, снег и смех. А я еще и на коньки встал. Не отвык и Драко научил. Мы с ним ржали друг над другом. Он надо мной летящим как снежный ком с горы, с торчащими из снега руками с палками и ногами в лыжах, а я над ним падающим, отбивающим задницу на льду, или с разъезжающимися ногами, как говорилось в моей прошлой жизни, стоит он на коньках, как корова на льду. Вот и он выглядел именно так. Вернулись с кучей впечатлений и воспоминаний. Мы гостили все это время у Драко, в школу вернулись вместе. Пока гостил у друга, написал письма Дурслям и Терри с Майклом. Рассказывал о проведенных днях в Альпах и пополнившейся копилке жизни, ведь смех продлевает жизнь, а я столько за эту неделю смеялся, думал, лопну, меня зашивать будут.
Вернулся в школу, как и уходил, камином через кабинет декана Слизерина. Драко и я вышли из камина смеясь, а вот декану змей не до смеха. Он как надвигающаяся буря, хмур и темен, уже во взгляде сверкают молнии, слышаться раскаты грома, запахло озоном, намечается ливень. Вот как я видел стоящего напротив меня и друга профессора. Я спросил, в чем дело, мне ответили:
— Мистер Поттер, ваш опекун выражает недовольство вашим поведением, — я сделал удивленное лицо, спросил, кто именно? Ведь я только о Дурслях знаю, а они в курсе, где я проводил каникулы, — директор, ваш магический опекун. И он крайне недоволен, — я поправил очки и сказал:
— Так понимаю, меня ждет разговор по душам? — профессор сухо кивнул, сузил глаза, посмотрел на Драко, тот вжал плечи и пропищал:
— Крестный, — тут я чуть ни сел, забыл, он же его крестный, — не ругайся. Мы же с Гарри не знали о магическом опекуне. Он не давал о себе знать все эти два с половиной года в школе, да и до школы, — мы переглядываемся, я добавил:
— Тетя Пет, ни разу не упоминала его имени, никто участие в моей жизни кроме них с дядей Верноном не принимал, не приходил, не писал, вообще никак не участвовал в моей жизни. Так с какой стати директор теперь переживает?
— Блэк, — сказал Снейп.
— Он — мой крестный, — профессор вздрогнул, — вам директор не говорил? — тот кивнул, — а я говорю. Он не причинит мне вреда, профессор. Пусть меня и пытаются убедить в обратном все, кому не лень. Не знаю, что задумал директор и какая моя в этом роль, плевать. Я — ребенок, никакой не избранный, и ни разу не герой, в войнушку играть не намерен, — Снейп на этих словах лишь смотрел, пристально, пронзительно, сузив глаза, словно в голове копается и ищет подтверждение, — и еще, не дорос я тягаться с лордом, мне тринадцать, ему за шестьдесят. Вот пусть старший и более опытный с ним разбирается, у меня опыта нет и таких познаний как у того, кого называют темным лордом. Уверен, не просто так, — Снейп кивнул, но сказал:
— Вам просили передать, как только вернетесь, навестить директора для разговора, пароль: «Тянучки», — я кивнул и пошел в свою башню.
Собирался идти к декану. У нас с ним был разговор, еще на первом курсе, он обещал поспособствовать моему невмешательству, надеюсь, он поддержит и сделает так, что директор от меня отвалит. Приведет доводы. К нему я и шел, целенаправленно. По пути поздоровался с парнями, не заметил, как буркнул Луке «привет» и на просьбу помочь пообещал сделать это чуть позже, звучало грубо, но я потом расскажу причину. Лука умный мальчик, поймет, не будет обижаться. Пришел к декану, он меня внимательно
