У Светки-молочницы дверь оказалась открытой. Морозов для приличия стукнул пару раз по косяку и вошел. В квартире играла музыка, а откуда-то из дальней комнаты доносилось женское пение. Морозов покричал, вызывая хозяйку, но та не отозвалась. Тогда он прошел дальше. В первой комнате никого не было, кухня пустовала. Голос явно доносился из ванной комнаты.
«И что прикажете делать? – сердито подумал Морозов. – Кроме как ждать, других вариантов у меня нет. Не вламываться же в ванную комнату к женщине, когда она принимает душ. Но и дожидаться, пока напоется и намоется, тоже не вариант. Вдруг она ярая любительница вечернего душа и проторчит в ванной два часа. И что же, все это время мне тут сидеть?»
Морозов подумал, решил ускорить события, подошел к двери ванной комнаты и громко постучал. Пение мгновенно прервалось. Вода, до этого льющаяся щедрым потоком, была выключена, но голос никто не подал. Капитан постучал повторно и услышал, как щелкнула задвижка.
«Отлично, сейчас она выйдет», – подумал он и отошел в сторону, чтобы не мешать движению двери.
Но из ванной никто не появился.
Морозов подождал какое-то время, снова постучал и услышал приглушенный шепот. Слов разобрать капитан не смог, но понял, что женщина говорит по телефону. Тут до него дошло, что обладательницу мелодичного голоса попросту напугал его стук. Задвижку она не открывала, а закрывала, а теперь звонит, зовет кого-то на помощь.
«Хорошо же я буду выглядеть, если сейчас из нашего отдела сюда наряд приедет, – подумал Морозов. – Повяжут меня и в обезьянник определят, прямо как взломщика-грабителя».
Морозов снова вернулся к ванной и проговорил:
– Гражданка, у вас дверь открыта. Я сотрудник полиции капитан Морозов. Прошу вас одеться и выйти.
– Полиция? – услышал он слабый голос из-за двери.
– Полиция. Удостоверение при мне, – проговорил Морозов. – У меня есть несколько вопросов относительно вашей бывшей соседки Малики Абдуллаевой. Я общался с теперешним жильцом той квартиры, которая когда-то принадлежала ей. Он порекомендовал мне обратиться к вам.
– Лена, отбой, это полиция. – Голос у женщины окреп, Морозов даже слова расслышать сумел. – Если что, я тебя наберу.
Пару минут из ванной доносился только шорох, затем дверь открылась. На пороге появилась женщина лет пятидесяти в ярком халате китайской расцветки, с тюрбаном на мокрых волосах. Морозов посторонился.
Женщина прошла в гостиную, села в кресло, положила ногу на ногу и только потом спросила:
– Так вы пришли из-за Малики?
Морозов объяснил, в чем заключается проблема, на что получил не просто ответ, а целую историю.
Малика Абдуллаева жила в этом доме с самого рождения. Дед ее был ученым, работал в НИИ, отец с матерью преподавали в университете, и она пошла по их стопам. Такая типичная династия.
Но если у деда и у родителей все в сфере науки шло гладко, то у Малики постоянно возникали какие-то трудности. Преподавательской деятельностью она занималась лет пять, после чего ее оттуда попросили. То ли за недостойное поведение, то ли еще за что-то, но учить студентов она больше не могла.
Малика перешла на работу в НИИ, под крыло к деду, и два года отработала спокойно. Потом он умер, и у нее тут же начались конфликты с коллегами.
Года четыре карьера Малики висела на волоске, пока она ухажера себе не нашла. Крутой был мужик, в ФСБ служил. Что он в Малике нашел, Светка-молочница понять не могла. Этот человек свою пассию опекал, баловал и все ее проблемы старался решить еще до того, как они возникли.
Потом сотрудник ФСБ куда-то исчез. Малика из института уволилась, работу искать не стала, жила на сбережения и на подачки родителей. Потом и они умерли. Странно так, в один день, как в сказках пишут. Утром у матери поднялось давление, ее увезли в больницу. К обеду она скончалась от кровоизлияния в мозг. Отец успел распорядиться насчет похорон, вечером лег спать и больше не проснулся. Так Малика осиротела полностью.
Родители жили в шикарной квартире, расположенной в центре Алматы. Малика ее продала и стала потихоньку деньги тратить. В то же самое время она начала прикладываться к бутылке. В одиночестве пить ей казалось скучным, поэтому она приглашала к себе гостей. До тех пор, пока деньги не кончились.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Тогда она стала пускать к себе квартирантов. В одной комнате жила сама, другую сдавала. Только вот квартиранты ей попадались сплошь пьющие. Вместе с ней месяц пробухают, денег не заработают, следовательно, за жилье им платить нечем. А Малика все прощала.
За два года она спилась до такой степени, что женщину в ней стало трудно признать. Вечно немытая, белье нестираное, волосы в колтунах, о коже и говорить не стоит. Короче, опустился человек окончательно. Деградировал.
Светка-молочница Малику поначалу жалела, в гости приглашала, подкармливала, а когда она совсем спилась, перестала с ней знаться. Как можно такую особу в дом приглашать? Еще заразу подхватишь.
Квартиру Малика продала за гроши, купила себе какую-то развалюху на окраине. Сама Светка там не была, но от людей слышала, что в доме у Малики настоящий бомжатник организовался. Привечает, мол, она всех, кто ни попросится. И бездомных, и уголовников, и придурков всех мастей.
Последний раз Светка про Малику слышала года четыре назад. Рассказывал кто-то, что она у вокзала побирается, что-то вроде фокусов показывает. Способность к устному счету у Малики с детства была. Пожалуй, одну ее она не пропила и теперь успешно пользовалась ею. Выйдут скучающие пассажиры на перрон, а Малика их за денежку развлекает. Они ей быстро-быстро цифры восьмизначные называют, а она их складывает, вычитает, умножает, извлекает квадратный корень и никогда не ошибается. Пассажиры на калькуляторе считают, она – в уме. Ответ всегда совпадает, только на калькуляторе немного дольше получается.
Адреса Малики Светка не знала, но назвала район и описала, по каким приметам искать.
«У Синего оврага, напротив каменных ворот». Так описывал место, куда переехала Малика, их общий сосед дядя Гриша. Кстати, он Светку подробностями житья Малики и снабдил. Съездил к ней раз по глупости, потом пару месяцев плевался, от брезгливого состояния отойти не мог.
Под конец беседы история Малики так утомила Морозова, что он едва дождался конца рассказа. Капитан наскоро поблагодарил хозяйку и поспешил откланяться.
Он вышел из подъезда и хотел набрать номер Гурова, но увидел, что заряд телефона практически на нуле. Тогда Морозов решил пойти домой, восстановить заряд, а потом только звонить.
Все закончилось бы хорошо, если бы в этот момент к дому не подъехало такси. Из машины выпорхнула длинноногая девица и помчалась к подъезду. Таксист призывно махнул рукой, подзывая Морозова к себе. Тот не отреагировал на это. Зачем ему такси, если до дома два шага пешком?
– Эй, уважаемый, садись, довезу с ветерком, – высунув голову из окна, прокричал таксист. – Я совсем недорого возьму.
– Мне рядом, – отказался Морозов.
– Пусть рядом, мне все равно домой пора, – настаивал таксист на своем. – Лишнюю копеечку заработаю и в Кемертоган подамся.
Морозов ушам своим не поверил! Таксист жил в том самом районе, в который переехала Малика.
«Это судьба», – решил капитан и сел в такси.
Глава 8
Ровно в восемь утра полковник Гуров стоял у дверей кабинета генерала Орлова. Караулил он начальника по очень важному и срочному делу, мог и позвонить, но предпочел лично сообщить дурную новость. В том, что она генерала не обрадует, Лев Иванович нисколько не сомневался. С тех пор как выслушал отчет капитана Морозова, он и сам пребывал в мерзопакостном настроении.
Звонка капитана сыщик дождался только к половине второго ночи. За это время он дважды тянулся к телефону, собирался связаться с полицией Алматы, но каждый раз в последний момент сам себя останавливал. Возможно, и надо было набрать номер. Тогда ему хотя бы за здоровье капитана переживать не пришлось. И так столько всего навалилось, а тут еще и он.
