В узкую щель сбоку вставлялся диск, размером не больше советского металлического рубля, но намного тоньше. Объем информации был огромным. Минимум пару сотен книг можно было засунуть на один такой носитель. Книги элементарно скачивались в здешней Сети в любом количестве, и художественные присутствовали, но он так и не раскачался выяснить, что за проблемы интересуют коммунаров. И так понятно — любовь, борьба за всеобщее счастье и производительный труд.
Управление тоже было крайне примитивным: просто пальцем или спичкой какой, чтобы не оставлять жирных пятен на экране, тычешь, и страницы переворачиваются. К планшетке предусмотрительно крепился специальный карандашик, но на этой крепление было сломано, видимо, чтобы Никита самостоятельно не смог догадаться, как пользоваться техникой. Пришлось в очередной раз, страдая от собственной недоразвитости, спрашивать у Лизы. Одна надежда, в его мире ей тоже придется смиренно задавать вопросы.
Планшетка еще была способна запомнить место, до которого добрался, что позволяло обходиться без закладок и замятых страниц. Неудивительно, что нормальных книг было уже нигде не найти, кроме библиотек. Да и на руки раритеты так просто не выдавали. Антиквариат.
Никита в очередной раз вернулся к строчкам донесения, пытаясь понять, кому все это на фиг надо и какие выводы должны последовать. Исследователи, проводившие рутинный осмотр планеты в неизвестных космических далях, вдруг остались без связи, и их корабль на все вопросы отвечал, что Земля и все колонии уничтожены ужасными катаклизмами и сами исследователи остались одни во Вселенной. На полном серьезе куча экспертов заподозрила в странном происшествии мохнатую руку инопланетян, ставящих опыты над несчастными землянами.
Никита невольно фыркнул. Нормальная такая вводная для проверки со стороны психиатра или начальства. Зачем могущественным инопланетянам маяться такой дурью, ему не понять. Не хотят контактировать, находясь на более высокой ступени развития, а ковыряние в земной вычислительной технике и блокировка связи никак не могут осуществляться отсталыми существами, так и не будут. Как минимум они должны прекрасно соображать, кто такие земляне, если ставят подобные опыты. И в чем результат? Никто не увидел. Контакта как не было, так и нет. Зато шума и треска страшно много. Под это дело выделены ресурсы, организованы структуры, тщательно заботящиеся о безопасности человечества, и контроль усиливается на законных основаниях. Очень знакомо.
Кто-то написал неплохую научную работу на тему поведения в экстремальных условиях. Что именно таким образом можно узнать, кроме как о психологической неустойчивости отдельных человеческих экземпляров, трудно понять. Как положено доблестным коммунарам, они не стали вешаться и даже не кинулись срочно плодиться и размножаться, восстанавливая человеческую популяцию. Доблестно выдержали непонятное испытание и с триумфом вернулись домой. Насчет того, отстирывали ли они подштанники или что там полагается надевать в скафандре при первом известии о катаклизме, сведений в отчете не содержалось.
Ага! Вон и сообщница нарисовалась, призывно махая рукой. На фоне огромной ажурной арки фигурка девушки терялась, но движение в обоих направлениях было мизерным, и не заметить Лизу было крайне сложно. Он вскочил, чуть не уронив планшетку на землю. Досадливо поморщился, запихивая ее в сумку, и направился на конспиративную встречу.
Она была одета во что-то вроде зеленого комбинезона. Это непременно должно было о чем-то говорить окружающим. Точно такие комбинезоны, только синие, белые и красные, то и дело попадались на улице. В принципе удобно: сразу понятно, с кем имеешь дело — с медсестрой, врачом или обслуживающим техническим персоналом. Еще у каждого был значок с именем при полном отсутствии фамилии. Не иначе как все друг друга от директора до уборщика по именам зовут. Хотя да… за мытье и уборку киберы отвечают.
Время от времени дружелюбно здороваясь со встречными, Лиза уверенно шла впереди по бесконечным светлым коридорам с картинами на стенах. Попадались вполне приличные на его старомодный вкус, воспитанный под влиянием соцреализма. А иной раз — совершенно непонятная мазня. По какому принципу отбирали и есть ли в них вообще смысл, он не понял, да его это и не волновало.
Никита послушно шел сзади, старательно укорачивая шаг, чтобы не обогнать Лизу, и с интересом открывал ее с новой для себя стороны. Женщины — очень странные существа. Другая прическа, другая одежда — и совсем другой, малознакомый человек. Это уже третий вариант. Деловой и домашний он имел удовольствие лицезреть, а сейчас, видимо, рабочий. Да! Еще он познакомился с разгульным видом и поведением, но это уж совсем не типично.
Поворот, поворот, опять поворот. Вышли из здания и по застекленному переходу попали в другое, не менее огромное. Сам бы он обязательно здесь заблудился, несмотря на множество указателей и стрелок. Единственное, что было ему непонятно, отсутствие людей — это признак здоровья населения или все они ходят по другим коридорам? Никак Лиза его в какие-то служебные помещения завела.
Наконец она остановилась, толкнула дверь с табличкой «Диагностика» и вошла внутрь. Средних размеров комната с железным столом, накрытым простыней, и непонятным многолапым прибором сверху. В углу стояло мощное сооружение, отчаянно напоминавшее гроб с ручками и окошком для последнего прощания с покойником. Возле таинственного агрегата на стенде располагалось множество лампочек, кнопочек и тумблеров. «Для испытания новых самолетов», — догадался Никита.
Навстречу им вскочила женщина с оживленным лицом, с тщательно уложенными локонами, тоже в зеленом одеянии. Явно не за грибами собралась. Она тут же потащила Лизу за собой в отгороженный занавеской закуток, по дороге что-то быстро и тихо ей объясняя. До Никиты доносились только отрывки фраз.
— Ну, сама понимаешь.
(Хихиканье. Бур-бур-бур.)
— Да без проблем, когда надо — подменю.
— Та-а-а-а-кой мужик, нельзя упускать.
(Бур-бур-бур.)
— Ерунда, потренируюсь лишний раз.
— Не забудь потом…
(Бур-бур-бур.)
Женщина выскочила из-за занавески уже при полном параде: в роскошном вечернем платье и на огромных каблуках, и пронеслась мимо, не обращая ни малейшего внимания на торчавшего у ящика Никиту.
— Ну, что стоишь? — поинтересовалась Лиза. — Раздевайся, и на стол.
— Совсем?
— Трусы оставь. Кстати, они у тебя тоже не того покроя. В таких пожилые ходят, и смотрится странно для нашего возраста.
— Так я их где взял? — отверг Никита критику. — Спасибо и за это.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
