пролепетала Мила.
Это мифическое существо Дима тоже знал из книг наставника-помора. Увидев вживую Василиска, он понял, что тот, кто описывал это чудовище, не приукрашивал, а всё достоверно изложил. Первобытный дикий ужас стал просыпаться в глубинах разума. Подростки стояли неподвижно, как прикованные невидимыми цепями. Они оба знали, что в легендах от этого зверя не спасались даже воины с оружием, а им и защищаться было нечем.
Мозги юного волхва будто плавились от накала размышлений: «Яд Василиска смертелен, от него нет противоядия. Одна капля и растворимся как сахар в кипятке… Мила не верит в меня… А сам я верю в себя? Эликос сказал, что кудесником станет тот, кто откроет в себе источник силы. Какую силу я могу отыскать в себе? Я слабый человек…».
Взгляд Дроздова потух и уныло заскользил вниз по скале. Он опускался всё ниже и остановился на петроглифах. Диму пронзила мысль: «Что же сказано в пророчестве? Двое в балахонах сразились… Но победили или нет?». И тут ему ответил внутренний голос: «Они победили». И парень мысленно заликовал: «Да! Они победили!».
Мила всхлипнула. Василиск, заметив жертв, спускался. Мозг Дроздова заработал в бешеном темпе и выдал решение проблемы: «Метан взрывоопасен!».
Дима будто увидел себя со стороны. Он собрал горсть пирита под ногами, в несколько прыжков по едва заметным уступам оказался у пещеры и бросил в неё высекающий огонь камень. Василиск остановился, недоумённо рассматривая прыгуна. А Дима, вернувшись назад, стремглав схватил Милу и повалился с ней на землю туда, где спрятался Рофи. В глубине горы раздался взрыв. Гребень скалы откололся, увлёк за собой взревевшего Василиска и похоронил подле петроглифов. Мантикорчик вылез из укрытия, робко прошёл к куче обломков, несмело обнюхал их и радостно запрыгал, издавая ликующие звуки. Рофи словно подтверждал — страшилище повержено. Мила выбралась из-под кустов и уставилась на Диму, который тоже поднялся и обтряхивал одежду.
— Как? Как ты это сделал?
— Я поверил в себя и применил то, что знаю, — скромно ответил Дроздов.
— Знаешь что?
— Знаю, что пирит высекает искры. Знаю, что в пещерах может накапливаться метан. Знаю, что могу высоко прыгать. Знаю, что могу победить, если буду сражаться.
— Невероятно и так просто одновременно!
— Нам пора. Я уверен, что мантикоры проснулись от грохота и скоро будут здесь.
Они помахали, продолжающему весело подпрыгивать Рофи, и устремились по тропе. Мила неожиданно засмеялась.
— Мантикоры сегодня будут праздновать. Их пророчество сбылось.
— Они об этом не узнают, — отмахнулся Дима.
— Как это не узнают? А Рофи? Малыш всё расскажет соплеменникам! Будет до конца жизни гордиться тем, что видел сражение героя!
Дроздов покраснел до корней волос. Мила смотрела на него с восхищением. Он был счастлив.
Глава 15
Подростки, смущённо поглядывая друг на друга, снова вышли к озеру.
— Куда теперь? — загрустив, спросила Мила.
— Я думаю, что вода идёт ещё ниже. Слышишь, как клокочет где-то внутри? — указал Дима на противоположный берег, где озеро ограничивалась отвесной стеной грота, — там наверняка целая система сообщающихся сосудов.
— Не поняла, ты предлагаешь идти по звукам воды?
— Именно. Только не вниз, а вверх. Я по-прежнему уверен, что Амур прятал своё сокровище ближе к центру вулкана, нежели схоронил чудо-наконечник стрелы где-то на периферии.
Наузова порыскала взором:
— Своды грота такие гладкие, как по ним подняться?
— Надо пощупать, — пробормотал Дима и двинулся по тоненькой береговой линии между кромкой воды и бесформенными глыбами, поросшими сочной растительностью.
Прозрачная толща воды пугала бездонной глубиной. Дима всё больше замедлял шаг. Растения остались позади, держаться за ветки возможности не было. Шатаясь, он прошёл ещё немного и упёрся в каменную преграду. Постукивая по шершавой поверхности скалы, Дима обнаружил, что в некоторых местах раздаётся глухой звук. Когда-то здесь прошлась лава, как окна застеклив пролёты мелких пещер. Подобрав обломок обсидиана, Дроздов размахнулся и ударил. Стена загудела. Ещё удар. Всё это время Мила молча наблюдала, но вдруг она вскрикнула.
— Что? — не оборачиваясь, громко спросил Дима.
— Там! Там! — завопила Наузова.
Дроздов обернулся. Его с Милой разделяло озеро. А справа, почти касаясь шаров-солнц, медленно, словно желе надвигалась высокая волна. Дима бросился в воду и что было сил, поплыл к Наузовой. Рассекая широкими гребками озеро, он ощущал, как прибывает вода. Наспех произведя расчёт, Дроздов прикинул, что волна тотально расплеснётся и не достанет разве что только уровня поселения мантикор. «Помогут высокие деревья!» — промелькнула идея спасения и он закричал:
— Беги!
Но Наузова стояла, не шевелясь, как гранитное изваяние.
— Беги! Тебя смоет! Спасайся! Лезь на высокое дерево! — кричал Дима.
Но она стояла неподвижно. Он хотел крикнуть ещё, и поперхнулся: вода попала в рот. Ушёл под воду. Всплыл. Еле-еле откашлялся. Берег пуст. Замешательство. И тут он увидел её. Не умея плавать, Наузова, пошла его спасать. Она вошла по грудь в воду и бросила ему лиану.
— Хватайся!
«Вот оно!» — подумал Дима, в голове которого созрел план.
Дроздов сделал усилие, доплыл до лианы, схватился за неё и прокричал:
— Держись! Не отпускай!
Их подхватила волна, подбросила почти до верха грота и потащила за собой в неизвестность. Силы были на исходе, но Дима продолжал перебирать лиану в руках и сантиметр за сантиметром приближался к Миле, которая сосредоточенно пыталась не наглотаться воды. Течение протащило их по руслу из каскада пещер и выбросило в водопадный слив. С дикими криками с внушающей ужас высоты подростки, продолжая держаться за лиану, полетели в мутную реку. Болотно-зелёная вода кольцом омывала песчано-каменистый столб-остров посреди огромного каньона с крутыми скалами, палитра которых состояла из чёрных, пурпурно-коричневых и жёлтых тонов, тускло отражавших рассеянный свет, проникающий откуда-то сверху.
Дима подтащил лиану, подхватил Милу. Наузова была на грани отключки. Они болтались словно шлюпка в океанском шторме. Скорость воды спадала. Их ещё немного покружило и вдруг всё остановилось.
— Быстрее из воды, пока опять не началось, — усталым голосом прохрипел Дроздов, подсаживая Наузову взобраться на выщербленный берег острова.
Мила уселась на покатую, отполированную волнами возвышенность, не в силах и шелохнуться, а затем и вовсе растянулась на ощутимо тёплом камне, и вдруг заявила:
— Небо. Я вижу небо.
Дима выбрался из воды и задрал голову. То, что он увидел, небом назвать было трудно: тёмная жёлто-коричневая постепенно сгущающаяся высь. Он закашлялся. На зубах заскрипели мелкие песчинки. Такого количества пыли в воздухе не было тогда, когда он только прибыл в этот неизведанный край. Появилось нехорошее предчувствие и юного волхва, словно ударило электрическим током: «Начинается пыльная буря!».
— Мила вставай! Надо найти укрытие.
Та
