утра, так до двух часов все РЕПЕТИРуем, ПОВТОРЯЕМ одни и те же правила. А потом бежим к реке, переходим ее вБРОД — и за это получаем ХЛЕБ.
Вам что, делать нечего было, пешком речку переходить? Взяли бы лодку да переплыли.
— А нас за ХЛЕБ вБРОД заставляли, чтобы воды не боялись.
— Нет, у нас такого не было, — удивился РЕд. — Мы тоже РЕПЕТИРовали и ПОВТОРЯЛИ упражнения, ШТУДИРОВАЛИ и УЧИЛИ учебники, но совсем не затем, чтобы переходить вБРОД речки и получать за это ХЛЕБ. Зачем это нужно?
— А ты думаешь, это нравилось мне и подругам? Перейдешь вБРОД, ХЛЕБ получишь, а учителя кричат: «ЭГЕЙн! СНОВА! ЭГЕЙн! СНОВА! ЭГЕЙн!»
Перейдешь вБРОД в другую сторону, опять ХЛЕБ получишь опять слышишь: «ЭГЕЙн! СНОВА! ЭГЕЙн! СНОВА!» А потом опять за учебники и опять УЧИТЬСЯ, ШТУДИРОВАТЬ до тех пор, пока глаза СЛИПаться не начнут. Так СПАТЬ от этой учебы хотелось.
— Ну, это знакомо. Нам тоже СПАТЬ хотелось и глаза СЛИПались. Мы тоже без конца книги изУЧАЛИ и ШТУДИРОВАЛИ. Но зато потом, в конце дня, все МАЛЬЧИШКИ устраивали учебный БОЙ.
— А нас учили ШИТЬ РУБАШКИ. Называлось это у нас производственной практикой. Старая учительница-портниха была у нас фанатичкой, когда бы к ней в класс не заглянешь, она ШЬЕТ и ШЬЕТ эти РУБАШКИ. Вот и мы, глядя на нее, старались ШИТЬ наперегонки, как можно быстрей и больше.
— Представляю, какие были эти рубашки.
— А тут и представлять нечего: носить их могли только идиоты или же кто-нибудь из деревенских. Там был один брак. А учительница все равно ШЬЕТ и ШЬЕТ. «РУБАШКИ! РУБАШКИ!» ШЬЕТ и ШЬЕТ... Это так надоело и вошло в сознание каждой девочке, что многие из них даже во сне кричали: «ШЬЕТ! ШЬЕТ! РУБАШКИ! ШЬЕТ! ШЬЕТ! ШЬЕТ!»
— Хи-хи-хи! — засмеялся РЕд. — Вот, должно быть, родители пугались за своих деток. Из вас, таких маленьких куколок, каких-то сумасшедших делали. Каких-то производственниц. И небезуспешно как я на тебя погляжу. Ты нет-нет, а тоже шьешь РУБАШКИ для наших девочек. Видать, горит твоя душа по производственной практике? Ха! Ха!
АНна сначала не поняла издевательства над собой и замолчала, но через мгновенье она буквально подпрыгнула на кровати:
— Ну, знаешь! Ты хочешь сказать, что я чокнутая? Что от ШТУДИРования и УЧЕНЬЯ у меня мозги набекрень повернулись? Ты на себя посмотри! Ты-то чем лучше? Сам всех замучил: все пишешь свои дурацкие указы, заставляешь всех ЗАУЧИВАТЬ их наизусть и ШТУДИРОВАТЬ. А твои полицейские только и знают, что в скулу бьют за то, что кто-то мало РЕПЕТИровал и ПОВТОРЯЛ твои глупые цитаты.
— И правильно делают, — возразил РЕд, — у нас в школе тоже в СКУЛу без конца били. И нас учили. МАЛЬЧИШКИ в БОЙ идут, друг с другом дерутся — и в СКУЛу. Такая наша ШКОЛА была.
— Господи! Какое варварство!
— А еще мы друг другу ФИНГалы ставили и при этом кричали: «ВЕЩЬ! ВЕЩЬ!», если ФИНГал получался большой и синий.
— Кошмар!
— И учителя потом переняли у нас эту привычку. Чуть что и кричат: «ВЕЩЬ!», «ФИНГал», «ВЕЩЬ!»... Не то что у вас: ”ЭГЕЙн! СНОВА!”
— Нашел, чем хвалиться: ФИНГалами, МАЛЬЧИШЕЧЬИМИ БОЯМИ, ударами в СКУЛу. Вот поэтому и вырос таким неотесанным. Даже на ХЕДов — и то кричишь. А забываешь, что у ХЕДов живые одни только ГОЛОВЫ, а так — они же куклы. Кричи, не кричи — все равно бесполезно.
— А у нас не только это было, мы еще посуду изготовляли. Учитель по гончарному делу, помнится, ходил всегда в ГОЛУБОЙ БЛУзе (он вообще ГОЛУБОЙ цвет любил). Ух, и сердитый был! Кто что-то не так сделает, он берет ГОЛУБОЕ блюдце и ему по башке. Вот-вот все мозги вышибет! Одни фарфоровые брызги от этих блюдец летели.
— Правильно, что теперь с тебя взять с такого. Это, наверное, твои мозги разлетались вместо осколков. У вас не учителя были, а звери какие-то!
— У вас не лучше!
Распаляясь все больше и больше, они чуть не кинулись друг на друга с кулаками.
— Ну, так что? Также будем УЧИТЬ ШТУДИРОВАТЬ наших девочек?
— Нет уж, так не пойдет. Это же наши дети! Других как угодно учить можно, а своих ни за что!
— Вот то-то же! Давай думать, как это будет по-другому.
Они еще долго спорили, но не придя ни к какому конкретному решению, так и уснули.
Наутро они решили, что сначала отдадут РЕгину и РЕмину на учебу к каждому из губернаторов (так РЕд называл четырех своих помощников).
— Поучатся у них жизни, у каждого по месяцу. А уж потом наймем иностранных педагогов — наши-то отечественные ни на что не годятся.
— Пусть сначала поедут в горы к СЧАСТЛИВЧИКУ ЛЯву, — предложил РЕд.
— Нет уж, нет! — как всегда, возразила АНна. — Все будет наоборот. Пусть спустятся под землю, в соляную шахту к полковнику и ХУдому УОТу. Начнут с самого плохого, а уж потом постепенно привыкнут и к другим вещам.
— Да, но кто за девочками будет следить, чтобы они не убежали?
— Конечно же ЛИС. Ты помнишь, его и КЕНа нам к свадьбе ДИССОНАНС подарил?
— А где этот ЛИС сейчас?
— ЛИС работает у полковника, там, в подземелье. ЛИС СЛУШАЕТ для него что-то. Ведь полковник всегда и всех подозревает, даже своих СОЛдат. Вот поэтому и посылает ЛИСА СЛУШАТЬ, что СОЛдаты говорят и про него, и про других правителей.
— Хорошо, я прикажу СОЛЬ, чтобы ЛИС СЛУШАЛ и наших девочек. Тогда мы всегда будем в курсе дел. Пусть учатся в подземелье, так и быть. А уж потом будут подниматься к СИльверу и остальным. Думаю, что РЕгине эта учеба придется по вкусу, ведь она обожает пропадать в подземелье. А вот РЕмина будет недовольна.
РЕд позвонил в колокольчик. Вошел ХЕД N 42, его личный секретарь.
— Соберите остальных ХЕДов и немедленно сделайте непроходимыми все дороги, ведущие в горы, чтобы туда не смогли подняться ни человек, ни змея, ни зверь. Засыпать все камнями, толченым стеклом, гвоздями, всем, чем угодно!
— Но как же быть с ВЕЛИКОЛЕПНЫМ ФАйном, который живет на холмах и СЧАСТЛИВЧИКОМ ЛЯвом, живущим в своем новом замке в горах? Как они будут общаться с Вашим Величеством?
— Ерунда, — буркнул РЕд, — остальные ХЕДы пусть сразу же примутся за
