— Ну и как тебе Италия? Понравилась? Только не говори, что ты встретила итальянского красавца и скоро родишь ребенка!
— Нет, настолько мне не повезло.
Несмотря на все попытки говорить легко и непринужденно, голос Мэйзи дрогнул, и в следующий момент она разрыдалась.
— О, дорогая, что случилось? Не плачь.
Сью крепко обняла ее, не обращая внимания на любопытных прохожих.
— Я… не могу…
— Пойдем. — Сью подняла чемодан, оставив Мэйзи сумку и пакет, который дала Лилиана и в который Мэйзи даже не заглянула. Она знала, что жизнь закончена, и за время полета ни разу не подумала о еде. — Мы поедем ко мне, и ты сможешь принять долгую горячую ванну. Я достану чего-нибудь поесть, и ты мне все расскажешь.
Мэйзи не успела оглянуться, как оказалась в шикарной машине подруги. Когда они приехали в Кенсингтон и остановились возле дома Сью, та внесла вещи Мэйзи в свободную спальню, пустила воду в ванну и добавила ароматического масла.
Мэйзи провела в ванне много времени, главным образом потому, что боялась рассказывать о своих печалях. Но когда она облачилась в старый купальный халат Сью — халат, который был новее и, конечно, лучше любого халата Мэйзи, — и они начали есть, она почувствовала, что может наконец сбросить с себя груз воспоминаний. Впрочем, не весь. Она не могла ни с кем поделиться тем, что Блейн рассказал ей о своей жизни с Франческой. Но, говоря о своих чувствах, Мэйзи не сдерживалась.
Сью долго молчала и потом подвела итог:
— Мерзавец. Он должен был понять, что ты не похожа ни на одну из его женщин.
Мэйзи заморгала. Утаив многое, она, возможно, выставила Блейна в плохом свете.
— Это не его вина, — попыталась она оправдать его. — Просто он не хочет обязательств после смерти жены, болевшей много лет.
Сью фыркнула.
— Мэйзи, не становись опять всепрощающей. Будь сердитой.
— Что?
— С того дня, когда ушел твой отец, ты находишь ему оправдания. А заодно и тому, как твоя мать ведет себя. Ты никогда не сердилась и говорила, что все это к лучшему. Да взять хоть Джефа. — Сью сделала паузу, чтобы вздохнуть, и покачала головой. — Многие женщины, оказавшись в твоем положении, исцарапали бы его машину или выбросили половину его записей, когда никто не смотрит. Или нарисовали бы что-нибудь неприличное на тротуаре перед его домом.
Мэйзи поглядела на Сью с восхищением.
— Я никогда ни о чем таком не думала, — призналась она.
— Я знаю. Но в этом-то все и дело. Ты слишком хорошая. И ты беспокоишься даже о том, как та собачка, Гарольд, будет жить без тебя.
— Хэмфри.
— Ну, Хэмфри. Ты должна позаботиться о себе. Неужели не понимаешь?
— Я забочусь о себе. Поэтому-то и собираюсь поехать в Йоркшир, чтобы начать совсем новую жизнь. А маме я уже сказала все, что думаю о ней. Не забывай об этом.
— Хотелось бы считать это только началом. — Сью посмотрела на нее с отчаянием. — Мэйзи, обещай мне одну вещь, хорошо? Если приедет дяди Джеки и будет притворяться, будто у него было время поразмыслить, а потом предложит тебе возвратиться с ним в Италию, чтобы посмотреть, как пойдут дела, ты велишь ему убираться прочь. Если бы ты была ему нужна, то он не дал бы тебе уехать. Согласна? — Мэйзи кивнула. — Он все время играл с тобой. А когда узнал, что ты… ну, в общем, знаешь…
— Девственница?
— Ну да. Это, вероятно, стало для него вызовом. Так уж устроены мужчины. Я бы не удивилась, если бы он случайно оказался в Англии, случайно столкнулся с тобой на улице и…
— Сью. — Тон Мэйзи остановил подругу на полуслове. — Я знаю, ты пытаешься помочь мне, и в чем-то ты права, но Блейн совсем не такой, как ты думаешь. Поверь мне, он не приедет и не будет меня искать. Так что давай сменим тему.
Несколько мгновений Сью молча смотрела на Мэйзи.
— Хочешь шоколадный торт? У меня есть твой любимый, со взбитыми сливками.
В спальне Мэйзи поняла, что ей надо как можно скорее уехать из Лондона. Возможно, даже завтра. Ей было хорошо в обществе Сью, но Мэйзи должна жить там, где никто не знает ее истории. Может быть, это называется бегством? Ну и пусть. На худой конец всегда можно вернуться в Лондон. Все очень просто.
Она села на кровать, борясь со слезами. На глаза ей попался пакет Лилианы. Она вынула содержимое пакета, чтобы положить в холодильник, и обнаружила небольшую коробку, перевязанную ленточкой.
Подарок от Лилианы? О, да благословит ее Господь, подумала Мэйзи, переворачивая карточку, привязанную к коробке:
«Надеюсь, что твои воспоминания будут только счастливыми. А мы с ним будем тосковать без тебя. Блейн».
Пока Мэйзи развязывала ленточку, руки ее дрожали, а глаза наполнялись слезами. В коробке оказалась игрушечная собака. Блейн, должно быть, заказал ее специально — она была так похожа на Хэмфри, чтобы это не могло быть случайностью.
Мэйзи села на кровать, и рыдания сотрясли ее. В пакетике, который она дала Блейну в аэропорту, лежала написанная маслом картина. Средиземноморская вилла, изображенная на ней, навевала воспоминания о жарких днях и теплых вечерах. Дети играли в освещенном солнцем внутреннем дворе, и на них с любовью смотрела женщина, стоящая в дверном проеме.
Но Мэйзи поразили розы, растущие возле двери.
Этот шедевр местного художника Мэйзи купила в магазинчике по соседству с рестораном, где они с Блейном обедали. Ей тогда удалось незаметно выскользнуть из ресторана под предлогом посещения дамской комнаты.
Мэйзи захлюпала носом и вытерла глаза. Она купила ту картину просто так, ради шутки, надеясь, что Блейн тоже повеселится. Вспоминать об этом теперь было очень больно.
Через несколько минут ей удалось взять себя в руки. Она высморкалась, вытерла глаза и поставила собаку на туалетный столик. Потом вскарабкалась на кровать и свернулась калачиком под одеялом. Ей хотелось думать, что Блейн лежит сейчас с открытыми глазами, вспоминая ее. Она надеялась, что он столь же несчастен, как и она, и что не слишком быстро забудет ее, даже если с его стороны была похоть, а не любовь. Наверное, ее любовь к нему была немного эгоистичной. Но если то, что сказала Сью, было верно хотя бы наполовину, Мэйзи следовало сначала немного подумать о себе. Однако ей хотелось не этого — ей хотелось, чтобы Блейн был частью ее жизни, чтобы его она могла поместить на первое место. И на второе, и на третье…
Она шмыгнула носом и потянулась за носовым платком. Кажется, и эта ночь будет долгой…
На следующий день в три часа дня Мэйзи сошла с поезда и огляделась. Воздух Йоркшира был прохладным и бодрящим. Она подняла воротник, взяла свой единственный чемодан и вышла из здания вокзала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
