Читаем без скачивания Заказное убийство - Сара Парецки

Я рассмеялась, но ничего не сказала. Лотти отвезла меня на угол Белмонт и Шеридан, и мы просто, но вкусно поужинали в винном погребке гостиницы «Честертон». Первоначально это был винный погреб, но затем его превратили в небольшой ресторан. Лотти с удовольствием выпила их кофе и съела пару пышных венских пирожных.

Когда мы вернулись домой, я настояла, чтобы мы проверили и парадную и черный ход, но никого не было видно. Войдя, я тут же созвонилась с Ларри Андерсоном, моим мастером по ремонту, и сговорилась с ним, чтобы он привел в порядок мою квартиру. На завтра у него была большая работа, и он обещал прибыть с лучшими своими помощниками во вторник. Не стоит благодарности, он с удовольствием это для меня сделает. Затем я связалась с Ральфом и договорилась, что мы с ним поужинаем завтра вечером в ресторане «Ахаба».

— Как лицо, лучше? — спросил он.

— Спасибо, куда лучше. Завтра вечером у меня будет вполне приличный вид.

В одиннадцать я пожелала Лотти покойной-покойной ночи и завалилась в постель. Уснула я мгновенно, точно провалилась в черную дыру. Лишь много позже мне стали сниться сны. На обеденном столе моей матери стояли красные венецианские бокалы. «А теперь возьми ноту си, Вики, и постарайся ее удержать». Я взяла и с колоссальным усилием удержала ноту. К моему ужасу, на глазах у меня ряд бокалов превратился в красную лужу. Это была кровь моей матери. Проснуться мне удалось лишь с большим трудом. Громко трезвонил телефон.

Пока я ориентировалась в незнакомой обстановке, Лотти уже успела ответить. Когда я подняла свою отводную трубку, я услышала ее бодрый, умиротворенный голос: «Да, это доктор Хершель». Я повесила трубку и скосила глаза на маленький освещенный циферблат будильника: пять тринадцать. Бедная Лотти, подумала я, ну и собачья жизнь. И перекатилась на другой бок.

Через несколько часов телефон разбудил меня снова. Я смутно вспомнила предыдущий звонок и, не зная, вернулась ли Лотти, протянула руку к трубке.

— Алло, — сказала я и услышала голос Лотти. Я хотела уже опустить трубку на рычаг, когда послышался тихий дрожащий голосок:

— Можно попросить мисс Варшавски?

— Да, это я, Варшавски. Чем могу служить?

Раздался щелчок, означавший, что Лотти положила свою трубку.

— Это Джилл Тайер, — произнес дрожащий голосок, стараясь говорить спокойнее. — Вы не могли бы приехать ко мне домой?

— Прямо сейчас? — спросила я.

— Да, — выдохнула она.

— Конечно, моя лапочка. Прямо сейчас. Ты не могла бы предварительно сказать мне, в чем дело?

Я прижала трубку правым плечом к уху и уже одевалась. Было половина восьмого, и плотные джутовые шторы Лотти пропускали достаточно света, чтобы я могла одеваться, не включая электрический свет.

— Я... я не могу сейчас говорить. Меня зовет мама. Приезжайте, пожалуйста.

— О'кей, Джилл. Держись. Я приеду через сорок минут. — Я положила трубку и с лихорадочной поспешностью надела ту же одежду, что и накануне. Не забыла я прихватить с собой и револьвер. Затем я пошла в кухню, где Лотти ела тост и пила густой кофе по-венски.

— Итак, — сказала она. — Второй срочный вызов за сегодняшний день. Меня вызывала глупая девчонка, которая сделала неудачный аборт и залилась кровью. Что бы ей обратиться сразу ко мне. — Она сделала гримаску. — И конечно, все это надо было сделать тайком от матери. А куда же едешь ты?

— В Виннетку. К очень приятной и совсем неглупой девочке. — Перед Лотти лежала открытая «Сан таймс». — Ничего нового о Тайерах? — В моем голосе звучал панический страх.

Лотти налила мне чашку кофе, и я стала, обжигаясь, пить его большими глотками, одновременно просматривая газету, где я, однако, не нашла ничего меня интересующего. Я пожала плечами, взяла у Лотти намазанный маслом тост, поцеловала ее в щеку и поспешила на улицу.

По обычной своей осторожности, прежде чем выйти на улицу, я тщательно осмотрела лестницу и тротуар, примыкающий к дому. Я даже скользнула взглядом по заднему сиденью и капоту двигателя — не вскрывали ли его, — прежде чем сесть в машину. Дух Смейссена все еще продолжал меня преследовать.

Был как раз час пик, и движение было довольно интенсивное. Но когда я свернула на Иденс, моя машина была едва ли не единственной на дороге. Я дала Джилл свою визитную карточку главным образом для того, чтобы она чувствовала чью-то теплую заботу, но, честно сказать, не ожидала сигнала SOS. Стараясь не превышать допустимой скорости, я думала о том, почему она обратилась к моей помощи. Молоденькая девочка из предместья, которая никогда не сталкивалась со смертью, могла все еще испытывать потрясение, но, по моим наблюдениям, у нее был спокойный, уравновешенный характер. Может, что-то случилось с ее отцом?

Я выехала в 7.42 и в 8.03 свернула на Уиллоу-роуд. Неплохой результат, если считать, что я проехала пятнадцать миль, причем три из них в напряженном уличном движении. В 8.09 я подъехала к воротам особняка Тайера. Дальше путь был закрыт. Произошло что-то из ряда вон выходящее. Въезд был перекрыт полицейской машиной со сверкающей вертушкой, и весь двор был забит машинами и полицейскими. Я дала задний ход и поставила машину на гравиевой обочине. Только после того как я заглушила двигатель и вышла, я заметила обтекаемый черный «мерседес», который стоял во дворе в субботу. Но на этот раз он был не во дворе и стоял под каким-то странным углом на обочине. И он уже не был гладким и обтекаемым. Передние баллоны были сплющены, лобовое стекло было все в дырах, пробитых, как я предположила, пулями.

В районе, где я живу, подобное происшествие собрало бы шумную толпу зевак. Но здесь, на северном берегу, люди стояли небольшими спокойными группами. Их удерживал на расстоянии молодой подтянутый полицейский с усами.

— Да, они здорово изрешетили автомобиль мистера Тайера, — сказала я молодому полицейскому, проходя мимо.

Когда случается что-нибудь чрезвычайное, полиция не любит делиться имеющимися у нее сведениями. Они никогда не рассказывают, что произошло, и не отвечают на наводящие вопросы. Полицейские Виннетки не составляли исключения.

— Что вам надо? — подозрительно спросил молодой человек.

Я хотела ответить ему прямо и откровенно, но сообразила, что меня ни за что не пропустят во двор.

— Меня зовут Ви.Ай. Варшавски, — сказала я, улыбаясь с видом праведницы. — Я была гувернанткой мисс Джилл Тайер. Когда сегодня утром случилась эта беда, она позвонила мне и попросила срочно приехать.

Молодой коп нахмурился.

— У вас есть с собой какие-нибудь документы?

— Конечно, — уверенно ответила я; хотя и недоумевая, каким образом водительская лицензия может подтвердить мои слова, я все же покорно достала и предъявила ее.

— Хорошо, — сказал он, изучив ее достаточно внимательно, чтобы запомнить номер. — Вы можете поговорить с сержантом.

Оставив свой пост, он подвел меня к воротам.

— Сержант, — завопил он. Один из полицейских, стоявших возле ворот, обернулся. — Это гувернантка мисс Тайер.

— Благодарю вас, начальник, — сказала я с важным видом. Прошла по подъездной дороге к двери и повторила свою придуманную историю сержанту.

И он тоже насупился.

— Нас никто не предупреждал о приходе гувернантки. Вообще-то мы никого не пропускаем. Вы не журналистка?

— Конечно нет, — возмутилась я. — Послушайте, сержант, — сказала я с примирительной улыбкой. — Нельзя ли попросить мисс Тайер подойти к двери. Она скажет, звала она меня или нет. Если нет, я могу уйти. Но ведь она звонила мне, боюсь, что она будет очень расстроена, если вы меня не пропустите.

То, что один из членов семейства Тайеров, даже такой молодой, как Джилл, будет сильно расстроен, заставило сержанта призадуматься. Я боялась, что он позвонит Люси, но вместо этого он велел одному из своих людей привести мисс Тайер.

Минута шла за минутой, а она все не показывалась, и я уже стала опасаться, что меня заметила Люси и, естественно, разуверила полицию насчет моего утверждения, будто бы я была гувернанткой Джилл. Но немного погодя Джилл все же появилась. Ее овальное личико было полно беспокойства и горя, каштановые волосы — растрепаны. Когда она увидела меня, ее лицо немного прояснилось.

— А, это вы, — воскликнула она. — Они сказали, что пришла моя гувернантка, и я подумала, что это старая миссис Уидкенз.

— Так это не ваша гувернантка? — спросил патрульный.

Джилл посмотрела на меня с тоской и болью. Я вошла в дом.

— Скажи этому человеку, что ты посылала за мной, — сказала я.

— Да, да. Час назад я позвонила мисс Варшавски и попросила ее приехать.

Патрульный взирал на меня подозрительными глазами, но я была уже в доме, и одна из могущественного семейства Тайеров настаивала, чтобы я осталась. Он принял компромиссное решение, заставив меня вписать мое имя печатными буквами в его записную книжку. Все время, пока я это делала, Джилл тянула меня за руку, и, как только я кончила выводить свое имя, прежде чем патрульный мог задать какой-нибудь вопрос, я слегка хлопнула ее по спине и подтолкнула по направлению к холлу. Она отвела меня в маленькую комнату около большой зеленой статуи и закрыла дверь.