Читаем без скачивания Цена всех вещей - Мэгги Лерман

Она пережила нечто плохое. И я не жалел ее, а уважал за это.

Я начал разговаривать с ней до и после занятий, и мы стали друзьями. Тяжело сказать, как это произошло. Я не могу объяснить суть процесса возникновения дружбы, особенно когда это касается девушки: жесты, моменты, взгляды и шутки — все это имеет значение, и вот, еще не успев ничего осознать, ты уже торчишь с утра возле ее шкафчика или у нее дома после школы и обсуждаешь планы на пятницу, а также подарки на Рождество, тяжелые времена, сердечные чувства и опоздания в школу. Такое невозможно отследить или воссоздать.

Однажды в конце десятого класса мы вместе делали домашнюю работу. Это было незадолго до того, как мы начали официально встречаться, и я изо всех сил старался думать о чем-нибудь еще кроме того, как сильно мне хочется ее поцеловать. Поэтому я спросил ее о заклинании. Стоило ли оно своей цены.

— Да, — без колебаний ответила она. — Знаешь, как люди иногда говорят «даже не представляю, насколько это, должно быть, ужасно»? Ну вот, теперь я тоже могу так сказать. Я не могу этого представить.

Почему-то мне не захотелось развивать эту тему, несмотря на то что Ари, как мне кажется, хотелось еще много чего рассказать. Она потерла больное запястье большим пальцем, нахмурилась и внимательно уставилась в учебник по тригонометрии.

— Как думаешь, кто это сделал?

— Турист.

— Почему?

— В камине нашли остатки фейерверков. Это всегда наводило меня на мысль об отдыхающем — о ком-то, кто неплохо проводил здесь время. Так что, я думаю, какой-нибудь турист-подросток вломился в дом, возможно, он был под кайфом, установил фейерверки, а потом дело вышло из-под контроля. — Она сказала это так безразлично, словно читала сводки.

— То есть непреднамеренно.

Она задумчиво покачала головой:

— Не могу себе представить, что кто-то мог сделать это с умыслом. Я просто… не могу в это поверить.

— Если ты считаешь, что это сделал турист, то как ты вообще можешь теперь на них смотреть?

— Вообще-то их трудно избегать.

— Им кажется, будто они здесь хозяева. — По сравнению со мной, они действительно были здесь хозяевами. Они могли взять отпуск.

Однажды, когда мне было одиннадцать, мама взяла нас с Карой на остров Блок. Все казалось, как дома: туристы повсюду, пляжи, морепродукты. Мама купила нам по мороженому. Еще острее, чем обычно, я чувствовал, что должен был бы неплохо провести время, однако буквально сходил с ума оттого, что не испытывал ничего похожего. Хотя в тот день я был такой не один: улыбки не задерживались на наших лицах.

Ари молчала, и я подумал, не зашел ли слишком далеко. В конце концов она покачала головой:

— Я не могу злиться на каждого туриста. Как тогда жить? Но скрывать то, что я всех их немного недолюбливаю, тоже не могу.

— А если бы они поймали того парня? Тебе было бы легче?

— Нет. — Она выдохнула так тяжело, что страницы учебника зашелестели. — Кроме того, прошло уже восемь лет. Он давным-давно уехал. Готова поспорить, он едва ли помнит Дом, который спалил. Непохоже, чтобы он сделал это злонамеренно.

Я почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз, когда осознал, что она имеет в виду. Ари оставила надежду.

Ее мрачное состояние отозвалось в моем сердце теплотой. Мы стали ближе. Сидя за столом напротив нее, я вдруг ощутил, что комната уменьшилась и мы слились в одно, как струйки воды, вытекающие из крана.

— Прости, — сказал я. — Не знаю, зачем я спрашиваю обо всей этой чепухе.

— Все нормально, — ответила она. И даже слегка улыбнулась. — Уж лучше спросить, чем намеренно не замечать, словно это какая-то жуткая катастрофа. Теперь я в порядке.

— Точно, — сказал я. — Конечно, ты в порядке.

— У меня есть Джесс, и Диана, и танцы, и, конечно, ты. — Она выпалила это на одном дыхании, словно не была уверена, имеет ли право заходить так далеко, накладывать на меня собственные права.

Но она вовсе не зашла слишком далеко. Я чувствовал себя хорошо — даже великолепно, — ощущая себя в списке вещей, ради которых она живет, потому что чувствовал то же самое, но не осознавал этого. Она идеально влилась в мою жизнь, заняв в ней место, о котором я даже не подозревал. В этот момент я решил, что больше не стану думать о том, чтобы поцеловать ее, а просто сделаю это. Я сделал это чуть позже, но решение поступить так пришло именно после того разговора.

— Я в порядке, — повторила она и пихнула меня острым локтем.

И все же я ей не поверил. Она не была в порядке, так же, как и я.

20

Кей

Мы были не в порядке. После пикника, если от Ари с Дианой целый день не было никаких вестей, я тут же начинала паниковать, представляя себе нечто вроде Дианиного ушиба, а то и похуже. Огромная призрачная птица каждый день парила над моей головой, угрожая ринуться вниз и унести моих друзей прочь. Я жила в постоянной тревоге о том, чтобы никто больше не пострадал.

Теперь, когда я знала, что подруги решили уехать из города без меня, я стала подозревать, что они постоянно пытаются меня бросить. Воображение рисовало все более жуткие картины того, что могло с ними случиться. Мы проводили время вместе, но этого было уже недостаточно. Они действительно, действительно должны были хотеть находиться рядом со мной, и не в гипотетическом будущем. А прямо сейчас. Пока им в голову не пришли какие-нибудь более великолепные идеи.

Но что-то пошло не так. Мы сидели возле кафе-мороженого, где работала Ари, или у кого-то дома, или возле кофейни, где работала тетя Ари, и молчали.

Правда, я не думала, что Диана и Ари общаются между собой без меня. Ари казалась далекой и холодной, полностью ушедшей в себя. Диана тихонько улыбалась, когда думала, что никто на нее не смотрит, а в остальное время трогала синяк и морщилась. Никто не произносил ни слова. Это было невесело.

И все же я предпринимала некоторые попытки.

— Ты по-прежнему выглядишь красивой, — сказала я Диане. — Рана быстро заживает.

Мы сидели у Ари — в единственном из наших мест, где не было даже малюсенького окошечка под потолком, пропускающего летнее солнце. Ари лежала на спине за диваном, пытаясь подтянуть ногу к голове, а Диана разглядывала ее лицо через объектив камеры мобильного телефона. Она действительно была красива. Красные волосы, чистая кожа и большие глаза. Диана ничего не ответила и телефон не отложила.

Если болезнь Мины и научила меня чему-то, то это было умение заботиться о больных. Поэтому я заботилась о Диане — приносила ей журналы, вела ничего не значащие монологи, чтобы она могла отдохнуть и восстановиться.