Тогда я показал один палец, указывая на то, что Бог существует только один, пытаясь поймать его на крючок его же ошибочной теологии. Но он тут же показал три пальца, указывая на триединое начало Бога — явное признание доктрины Троицы.
Решив оставить теологию, я извлек яблоко, чтобы показать, что некоторые так называемые ученые умы лгут перед лицом откровения, заявляя, что земля круглая, как яблоко. В ответ он немедленно достал кусок плоского пресного хлеба, показывая, что земля — в точном соответствии с откровением — всегда была плоской. Я просто не мог не присудить ему победу».
Тем временем дворник и прочие представители еврейской общины достигли гетто. Все присутствовавшие налетели на него, выпытывая — что же случилось?
— Это полный бред! — возмущенно начал старый дворник. — Только послушайте. Сначала Папа взмахивает рукой, как бы говоря, что евреи должны убраться из Рима. Тогда я показываю на землю, давая ему понять, что мы останемся здесь. Тогда Папа тычет в меня пальцем, словно говоря: «Провалиться мне на этом месте, но евреи должны уйти!» Я ему показал сразу три пальца, давая понять: «Провалиться мне на этом месте трижды, но евреи остаются!» Потом я увидел, как он достал свой обед — тогда я решил достать свой.
Все споры о метафизике проходят точно также. Пустые жесты, бессмысленные жесты — можно придать им какое угодно значение. Голые слова — вы можете нарядить их в любые одежды. Это только игра.
Но реальность не заботят ваши слова: что думает человечество, что люди считают истиной. Истине это безразлично. Природа истины нисколько не зависит от вашего решения. Вы обманываете только себя. Все ваши истины принадлежат только вам — они никак не связаны с самой истиной.
Что бы ни заключил ум, это только заключение ума. Оно может характеризовать сам ум, но ни слова не говорит о реальности. Истина не в убеждении вашего ума. Истина в трансформации вашего существа.
Я здесь не даю вам никакой метафизики. Люди приходят и спрашивают: «В чем заключается ваше учение, какова основная доктрина?» Но у меня нет никакой доктрины. Все доктрины очень опасны — они становятся догмами. Доктрины опасны, потому что способны полностью увлечь человека, поглотить всю его жизненную энергию. Отбросьте все доктрины, догмы, верования, все «-измы». Освободитесь от них — будьте свежими, молодыми. Тогда вы станете разумными.
Разум никак не связан с интеллектом. Интеллект — это лишь накопленное знание. А разум — это чистота, девственность, невинность вашего существа.
Разумный человек встречает жизнь без слов. Он приходит в жизнь, скинув одежды верований и писаний. Он смотрит на жизнь неискаженным взглядом, сквозь ясное небо своего сознания. Он не пытается ничего доказать и ничего не решает заранее. У него нет навязчивых идей.
И, разумеется, такой человек никогда не испытывает разочарования. Он открыт, уязвим — реальность проникает в него со всех сторон, через каждую клетку его существа. Он становится губкой — впитывает в себя реальность.
Но при этом он — свежая губка, совершенно чистая и пустая, реальность пропитывает ее во всей полноте. В этом суть медитации. Медитация предполагает отказ от ума, отказ от метафизики и доктрин, от всех априорных представлений о реальности — только так сама реальность может войти в вас и наполнить вас.
Когда вы становитесь одержимы некой доктриной, действовать начинает интеллект — разум умолкает. Разумный человек всегда свободен, но интеллект всегда скован. Интеллект стремится согласовывать каждый свой шаг с прошлым. Разум всегда откликается на настоящее. Интеллектуал всегда предсказуем. Разумный человек парадоксален. Интеллектуал логичен — даже слишком логичен — придирается к мелочам, препирается. Разумный человек совсем нелогичен — он реален, а реальность парадоксальна. Разумный человек не измеряет реальность линейкой навязчивых идей. Он не пытается изменить ее в сторону постоянства. Он остается гибким, текучим, как вода. Он готов течь вместе с реальностью — в какое бы русло ни направляла его реальность, он поддается. Он никогда не говорит «нет».
Запомните: интеллектуал идет по жизни с «нет», но разумный человек всегда говорит «да». Что бы ни предлагала ему реальность, он говорит ей «да». Он не сопротивляется. У него не возникает с реальностью никаких разногласий. Он — ее часть.
Быть разумным — это не то же самое, что быть интеллектуальным. Быть интеллектуальным — значит притворяться разумным. Интеллект — это суррогатный разум. И когда вы становитесь интеллектуальным, вы становитесь эгоистичным. А как только вы становитесь эгоистичным, вы закрываетесь.
Если вы пытаетесь разгадать загадку существования при помощи интеллекта, если вы несете в себе некие доктрины, в соответствии с которыми надеетесь открыть двери реальности, у вас ничего не получится — сам ключ станет помехой, потому что замок никогда не был закрыт. Двери всегда остаются открытыми.
Вы наверняка слышали о Гудини, иллюзионисте, который за считанные минуты выбирался из любых ловушек, из-под любых замков, освобождался от любых цепей. Самое большее, ему требовалось три минуты. Но один раз — единственный раз в его жизни — Гудини не справился с задачей.
Когда он демонстрировал свой талант в Италии, ему целый час не удавалось выбраться из ящика. Люди, пришедшие на представление, начали беспокоиться — такого не случалось прежде. Раньше ему достаточно было пары минут, а иногда и нескольких секунд, чтобы освободиться. Что случилось? И когда Гудини, наконец, выбрался наружу, он был мокрым от пота, окончательно измотанным. Он выглядел очень странно.
Его спросили: «Что случилось?»
Гудини ответил: «Меня здорово обманули. Дверь не была заперта. Дверь была открыта, а я пытался найти ключ. Замка не было вовсе, только отверстие, но я возился с этим отверстием — пытался отпереть несуществующий замок».
Разумеется, нельзя открыть дверь, в которой нет замка. Беспокойство овладевало Гудини все больше и больше — ему даже в голову не приходило, что кто-то мог сыграть с ним такую злую шутку. Замка не было, просто дыра на его месте — а значит, не подошел бы ни один ключ.
Иисус говорит: «Стучите, и откроют вам».
Это значит лишь одно: «Стучите, и вы обнаружите, что двери открыты. Они всегда были открыты».
Интеллект пытается создать ключ. Но вы продолжаете упускать именно из-за ключей. И как только у вас появляется ключ — разумеется, это только видимость ключа, ведь никакого ключа быть не может, потому что нет самого замка — но как только у вас появляется ключ, вы начинаете защищать его. Он становится вашим одеялом, вашей тряпичной куклой.
Индуисты продолжают защищать свою религию. Их не так беспокоит ее применение, главное — ее отстоять. Мусульмане продолжают отстаивать свои религиозные убеждения. Христиане создают горы макулатуры. Я не встречал более бесполезной литературы, чем христианская — настоящая труха. Но они продолжают ее производить — чтобы защитить себя. Они продолжают спорить, препираться. Они никогда не придерживались того, о чем говорят, — ключ бесполезен в их руках, — но они продолжают ревностно его оберегать.
Люди прибегают к самым нелепым способам, чтобы защитить свои доктрины — ключи от открытых дверей. Вся их энергия уходит на бесполезные усилия. Приходилось вам такое наблюдать? Если у вас нет никаких доктрин, вас это может развеселить — очень забавно наблюдать, как люди начинают обосновывать и защищать свои убеждения.
Это случается так часто… они приходят ко мне.
Несколько лет назад ко мне пришел один христианский миссионер и принялся обсуждать свою теологию. Я молча слушал его полчаса, а потом спросил: «Я хочу спросить тебя только об одном: тебе это хоть как-то помогло? Ты выглядишь почти сумасшедшим». Вам, наверное, доводилось встречаться со свидетелями Иеговы и другими ненормальными людьми… Но он не стал даже слушать меня, словно меня там не было. Он продолжал говорить.
Еще через час я спросил: «Постой, остановись. О чем ты тут говоришь? Тебе самому стало от этого легче?»
Тогда он признался, что это знание никак не помогло ему, но он надеется, что однажды ему станет легче. Я сказал: «Мне кое-что действительно помогло. Ты готов выслушать меня?»
Он сказал: «Я зайду в другой раз». Естественно, он никогда больше не приходил.
Люди отчаянно цепляются за свои верования. Нет, они не пытаются убедить кого-то другого — на самом деле, убеждая других, они убеждают себя. Оставшись наедине с собой, они начинают беспокоиться: «Кто знает — истинно ли то, во что я верю?» А когда они кого-то убеждают, и с ними соглашаются, они и сами обретают уверенность: теперь-то они знают, что обладают неким истинным знанием, — иначе другие люди не были бы так впечатлены.
