— Да, не поскупился устроитель игр. И вина совсем неплохие. Уж я понимаю в них толк. Не то, что Давид.
— Ты не прав, Юба. Вино, особенно хорошее вино, это божественный нектар, как говорят ваши идолопоклонники.
— Ты бы поосторожнее выражался, — тихо произнес Децебал. — Могут донести, что ты сторонник христианства.
— Децебал прав. Сейчас гонения на вашу секту усилились. Слыхал, что было в городе с двумя рабами патриция Секунда? Их обвинили в том, что они сторонники этой секты и казнили после дознания.
— А перед тем сильно пытали в городском эргастерии. А там работает Морд, в прошлом раб, как и мы. Но теперь стал вольноотпущенником за свою преданность хозяевам города. Настоящий жестокий пес!
— Если меня арестуют, я и не стану отрицать что я сторонник Христа. Но разве я это скрываю? В казармах все об этом знают. Акциану невыгодно терять такого раба как я. Я же приношу ему деньги.
— Зовут к столу. Идем, выпьем вина и развеселим душу. Кто знает, может быть именно завтра ей суждено воспарить к предкам.
Гладиаторы подошли к столу и стали рассаживаться. Всюду звучали соленные шуточки и смех. Полилась в кубки "божественная влага".
— Быть гладиатором совсем неплохо! — громко произнес рыжий брит, что расположился по соседству. — Лучше чем черным рабом. Воину везде хорошо.
— Воины своими мечами защищают святое дело, а не дохнут на глазах у ненавистных римлян, — возразил ему германец, который всего месяц назад попал в казармы.
Впрочем, он произнес это без злобы, а больше для проформы. И угощался вином не меньше чем брит.
— Смерть ожидает каждого! — громко произнес Юба. — Разве кто-нибудь знает человека, который живет вечно?
— Нет! — хором заявили гладиаторы.
— А смерть на арене на глазах у людей — не самая плохая смерть. Такая смерть чтобы твои товарищи долго вспоминали тебя и говорили: "Вот это был боец!"
Децебал сидя за этим столом, пил вино и молчал. Он заметил, что человек такое существо, которое может привыкнуть ко всему и во всем найти хорошее. Такое как этот пир смертников. Если ему суждено завтра умереть на арене — он примет смерть с достоинством, и никто не сможет сказать что даки — трусы. Именно за честь своего народа он станет завтра сражаться.
— Скажи, Юба, — спросил молодой галл по прозвищу Кип, — а станут наши драться с нашими во время этих игр? Ты ведь часто бываешь в городе и многое знаешь.
— В первый день мы станем драться с капуанцами. Их ланитса привез 20 гладиаторов. И Руф заплатил ему за них 50 тысяч сестерциев. Но затем кто знает? Акциан готовит для всех несколько сюрпризов.
— Римляне любят, когда друзья убивают друг друга. Они получают от этого особенное удовольствие.
— Так было всегда! — ответил кто-то. — Гладиаторы для того и созданы чтобы убивать друг друга.
— Не всегда гладиаторы были таким безропотными баранами и добровольно шли на заклание, — снова произнес уже порядком захмелевший германец.
— Ну, ты! — прервал его Кирн. — Хватит каркать! За такие слова всем нам может перепасть.
— Сам заткнись, грек! — поддержал германца брит. — Сегодня нам все можно обговаривать. Рутиариев нет в казарме.
— Верно! Пусть говорит, — подержали брита другие.
— Я слышал от моего товарища, — продолжил германец, — от грека по имени Дамасий, он уже пребывает в Аиде, историю о рабе по имени Спартак.
Все затихли при этих словах. Особенно напрягся Децебал. Он весь превратился в слух.
— Это было уже давно. Гай Юлий Цезарь был тогда совсем молодым человеком. Спартак был рутиарием в школе ланисты Лентула Батиата в Капуе. Он поднял на мятеж 80 своих товарищей, и они вместе, перебив охрану, вырвались на волю.
— И что же было потом? — спросил Децебал.
— Он укрепились на вершине горы Везувия и их окружили со всех сторон римские солдаты. У гладиаторов кончилось продовольствие, и им угрожал голод. Тогда Спартак приказал сплести из ивовых прутьев и виноградных лоз прочную лестницу. Беглецы спустились по ней и напали на римлян с тыла. С того места, где легионеры их не ждали.
— И что потом? — снова торопил рассказчика Децебал.
— Римляне были наголову разгромлены. Узнав об этой победе, тысячи рабов бежали от господ и присоединялись к храброму Спартаку. Вот это были настоящие герои. И они, как и мы, были гладиаторами! И их последний бой римляне действительно запомнили надолго.
— Уж не думаешь ли ты стать таким же? — ехидно спросил Кирн.
— Нет. Я не обладаю талантами вождя и полководца. Я воин. Могу рубить мечом и колоть копьем, но водить людей в бой я не могу. Этого таланта боги мне не дали. А вот идти в бой под началом такого вождя я бы смог!
— Все здесь воины. В Нубии самые сильные и выносливые мужчины. Но и нас покорили римляне. Вспомните нумидийского царя Югурту. Уж кто был сильнее и хитрее его? Сколько римских легионов он похоронил и не сосчитать. Скольких римских полководцев он подкупил? Но кончилось все для него плохо. Собственный тесть продал его римлянам за золото. Умер гордый царь с криком "Пусть боги навеки проклянут Рим!" в подземельях страшной Мамертинской тюрьмы. А вот Рим, несмотря на его проклятия, стоит до сих пор.
— У них хорошая армия, — заявил брит. — Я сражался с ними, там в Британии, на моей родине. Они умеют побеждать и, главное, умеют разделять народы.
— И я сражался с ними на моей родине в Дакии. Они до сих пор пока не покорили мой народ до конца, — гордо заявил Децебал. — И разделить мой народ нельзя!
— Это вопрос времени, — сказал брит. — Мужество в борьбе с ними мало чего стоит. Разве мы были трусами? Нет! Каждый мой товарищ убил не менее трех римлян, но, в конце концов, они одолели. У них отличные крепости на нашей земле, где они могут отсидеться в случае опасностей и собраться с силами.
— Их никто не может победить в открытом бою. Мы сражались как союзники Рима в Галлии. У них отличная боевая подготовка и сплоченность. А германцы и бриты не знают правил войны. Это просто плохо организованная толпа мужественных людей. Они умеют сражаться, но не умеют воевать. А это совсем не одно и то же. Вот почему против римлян нет силы! Нужно учиться воевать и только тогда можно сокрушить мощь Рима!
— Но как научиться воевать? — спросил Децебал. — Да что ты вкладываешь в эти слова. Что значит учиться воевать? Ведь нас сейчас учат сражаться.
— Нас да. Ибо мы не воины, а гладиаторы и наша задача сдохнуть на арене. А воины должны покорять иные народы и страны. И это совсем не одно и тоже…
…На следующий день начались игры! Еще за день до этого Помпеи были переполнены зрителями из соседних городов Нолы и Нуцерии. Любители кровавых зрелищ на всех углах обсуждали предстоящие бои. Повсюду делались ставки, и золотая река лилась полной мерой. В дни игр некоторые люди несказанно обогащались, некоторые беднели или превращались в нищих, но большинство получали удовольствие, так необходимое после скучных и унылых зимних дней.
